Библиотека

Пока подружка в коме стр. 329

Размер шрифта
-
+
Тема

было дешево. Если кому-то хотелось сесть в самолет и рвануть на край земли – пожалуйста, вполне доступно. Нам разрешали верить во что угодно. Блин, да мы могли пройти по Марин-драйв в костюме цыпленка Сан-Диего, неся в руках здоровенную резиновую голову – маску Ричарда Никсона, – сколько угодно. В школу мы ходили все до единого, в тюрьму никто не загремел. Классно!

Звезды становятся розовыми. В Иокогаме давно уже взорвался завод лаков и красок, и вот набежало оттуда очередное облако.

– Я помню, как мог пробежаться по нашим улочкам разве что не в одних футбольных доспехах. Помню, как читал «Лайф» и имел собственное мнение по всем основным вопросам политики. Я помню, как, сидя в машине, представлял себе карту автомобильных дорог всей Северной Америки и прекрасно понимал, что могу поехать, куда мне только захочется. Главное, что осталось во мне от того времени, от того покоя, – это ощущение свободы и изобилия. Удивительно. Прекрасная ведь была идея – свобода и изобилие для всех. И вся история человечества – это свидетельство того, как оно двигалось к пониманию этой мысли. По-всякому выходило – войны, массовые безумия, гениальные всплески, горе и радости. И все ради того, чтобы понять что-то еще. Увидеть путь дальше. Потом – занять это новое место, освоить его и смотреть вперед, искать новую ступень. Дальше, дальше, дальше… еще дальше. Прогресс – он ведь реален. И судьба реальна.

Розовое облако проплывает дальше.

– Вот поэтому мы сегодня здесь. Неважно, какой это день, – вторник, полтора месяца спустя, тысяча девятьсот пятьдесят четвертый год, три дня назад, за миллион лет до нашей эры… Нам уже все равно. Я знаю, что каждый из вас мучается над вопросом: что же такого особенно неправильного было у вас в жизни, какой джимми-стюартовский кризис вас охватил и как так получилось, что последний год вам пришлось провести так, а не иначе? Вы говорите, что кризиса у вас никакого не было. А если поглубже в себя заглянуть? Я же был с вами, слышал, о чем вы говорили.

– Шакалил, стукач, – сквозь зубы цедит Меган, всегда готовая прицепиться к любому слову.

– Меган, перестань! – строго говорит ей Ричард.

Вода за дамбой светится зеленоватым светом, будто переливается электрогирляндами изнутри. Радиация.

– И вот мы здесь и жили, на самом краю самой последней черты. Остальные люди, которым приходилось в жизни не так сладко, смотрели на нас, на нашу, другими отвоеванную, свободу, и ждали, что мы, наделенные всеми этими преимуществами, выведем человечество на новый, более высокий и толковый уровень мышления и бытия в этом мире. Они смотрели на нас и надеялись, что мы сможем разобраться в том, что грядет.

Венди неожиданно раза три чихает. Звук – не хуже, чем пистолетный выстрел.

– Будь здорова, – говорю я ей. – И вы все – будьте здоровы тоже.

Небо яркое, как в полдень.

– Разве не был нам дарован истинный клад – право выбора? И разве не плевали мы на него с высокой колокольни? Точно он – неприглянувшиеся рождественские подарки, засунутые в темный чулан. К чему свелась жизнь ближе к концу света? Видеокассета «Смоки и бандит». Вместо вдохновения, творческого, интеллектуального импульса, – лоразепам. Сверхурочная работа. Виски «Джонни Уокер». А еще

– молчание. Вы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.