Покойся с миром стр. 112
смерти, в нем будет указано, что Эмиль Бретан умер здесь и сегодня. Потом мы все уедем отсюда, а ты поправишься и займешься своими делами. Вот еще что. Ты высказал предсмертное желание быть преданным земле здесь, в кругу туземцев, которых очень сильно полюбил за их исключительную доброту и так далее.
— Разве такое возможно? И почему ты предлагаешь так поступить?
— Ты каждый день получаешь газеты?
— Да, но обычно с опозданием на пару дней. Водители автобусов оставляют их на станциях. Потом кто-нибудь из туземцев приносит их мне.
— Спасибо. Это кое-что прояснило. Ты послал Веру искать меня, прочитав статью в газете, правильно?
— Да. Ты был единственным известным мне агентом ЦРУ. Я прочел ей статью и сказал, что должен поговорить с тобой. Она пообещала, что найдет тебя и привезет сюда. Она странная, но очень находчивая женщина.
— Пожалуй. Тем не менее он не мог все это знать. Очевидно, исчерпал все возможности в этом деле.
— О ком ты говоришь?
— Об одном агенте ЦРУ, который давно руководил этой операцией. Вернее, я узнал о том, что он агент, лишь сегодня утром, когда он пришел ко мне на помощь со спасательным отрядом. Раньше я знал его как второсортного искусствоведа. Очень хорошая крыша. Она позволяет путешествовать по всей Европе, обеспечивая массу свободного времени. Должно быть, он наткнулся на это дело во время расследования операций «Знака Рыбы», или оно даже стало причиной, по которой он стал использовать эту крышу. Вряд ли он посчитает чудовищным искажением фактов, если я попрошу его подтвердить, что Эмиль Бретан умер здесь, сегодня, а не несколько лет назад в Лиссабоне.
— Он твой хороший друг и согласится выполнить такую просьбу?
— Конечно нет. Но ты больше его не интересуешь. Ему нужны только документы. Я единственный, кто знает, где они находятся. Я уверен, что мы сумеем договориться.
Он долго лежал, очевидно обдумывая мое предложение, потом сказал:
— Не знаю, как тебя благодарить.
Я достал грязный бумажник, а из него не менее грязную визитную карточку.
— Возьми, — сказал я. — Вспомни обо мне, если нужно будет выставить на рынок какие-нибудь местные произведения искусства.
Он взял карточку и кивнул. Потом улыбнулся.
— Requiescat in pace, — сказал я. — Mors janua vitae.
Впоследствии мне приходилось читать на последних полосах «Таймс» загадочные статьи, в которых говорилось о «Бассенрате», о незначительных перестановках в правительстве и непрекращающихся преследованиях революционеров. Обычная чепуха. Мария и Вера отвезли меня в аэропорт. Вера подарила мне figa — амулет на счастье в виде кукиша, который я небрежно бросил в карман, Мария наградила прохладным поцелуем, который я не смог вежливо отклонить.
Она, конечно, осталась, чтобы продолжить работу с племенами Мату-Гросу. Кстати, Мария и Вера провожали меня дважды: второй раз — через несколько часов после того, как у моего самолета лопнули три колеса по левому борту, он чиркнул крылом по земле и вспыхнуло топливо. Не знаю, следовало мне благодарить этот кукиш в кармане или гипотезу Бервика, но два пассажира погибли, а я был единственным, не получившим ни царапины. Второй взлет прошел благополучно, хотя я чувствовал себя неловко, прощаясь с одними и теми же людьми дважды за утро.
Перелет прошел без особых приключений. Много времени я провел в раздумьях