Покойся с миром стр. 57
кто себя за них выдавал, действовали неоправданно быстро, когда требовалось заломить руку или препроводить в камеру.
Нет, этот дом не был похож ни на один полицейский участок из тех, где пришлось побывать. Ни флага, ни пыльных фотографий судей, политических деятелей и суперполицейских на стенах…
Предположительно меня доставили сюда для допроса, но не задали пока ни одного вопроса, хотя все вокруг, на мой взгляд, были не слишком заняты.
Да, я попался на серии обманов и недомолвок при весьма подозрительных обстоятельствах, они, несомненно, обнаружили набор отмычек за подкладкой бумажника, и если догадались связаться с властями страны, указанной в моем паспорте как место вылета, то им могли сообщить (или не сообщить) о том, что меня разыскивают для допроса в связи с тремя убийствами. В Нью-Йорке им также могли сообщить о подозрениях, возникших насчет меня в связи с делом об убийстве Карла Бернини. Я мог только догадываться о моем нынешнем статусе в этом деле.
В чем же заминка, почему они не спешат с допросом?
Может быть, хотят напугать меня?
Я пытался понять их мотивы, их цель. Честные полицейские так себя не ведут, и мне совсем не нравились выводы, вытекающие из моих размышлений.
Я вытянулся на койке и стал наблюдать, как камера постепенно погружается в темноту. На потолке висел светильник с давно перегоревшей лампочкой, превратившейся в невыразительный череп с подтеками грязи. Я выпил воды, сбросил туфли, заложил руки за голову.
Я гражданин Соединенных Штатов. Не совершил никакого преступления, по поводу которого ведется следствие. Когда они это поймут, то станет ясно, что я не имею ни малейшего отношения к ограблению дома миссис Бретан, и меня отпустят.
Или нет?
Меня разбудили, грубо растолкав, и я совершил ошибку, открыв глаза, потому что в них тут же ударил яркий луч света. Я попытался заслонить их ладонью, но меня схватили за руку и подняли на ноги.
— В чем дело?
— Пойдемте с нами, — сказал мужчина, державший меня за руку.
— Дайте хоть туфли надеть.
— Забудь о туфлях. Пошли!
Они привели меня в выходящую на фасад дома комнату. Освещена она была лишь настольной лампой. За столом сидел мужчина, который изучал или делал вид, что изучает содержимое картонной папки. Меня усадили на стул, тюремщики заняли позицию где-то за моей спиной. Больше в комнате никого не было.
Так мы сидели в течение приблизительно десяти минут, потом он поднял взгляд и сделал вид, что только что узнал о моем присутствии.
— А, мистер Уайли! — воскликнул он. — Вы признаете, что на самом деле вас зовут Овидий Уайли?
— Да, — ответил я и откашлялся.
— Тогда я попрошу, чтобы вы помогли мне выяснить некоторые вопросы.
— С радостью.
— Я хотел бы знать, почему вы и ваша подруга назывались вымышленными именами.
— Все дело в том, — сказал я, — что официально она не является моей женой. В определенных случаях я стараюсь поступать максимально осмотрительно.
— Достойно восхищения, — сказал он, постучав карандашом по журналу регистрации. — Зачем вы пришли в дом мистера Бретана и попытались ввести в заблуждение его жену, не назвав свое истинное имя?
Я еще в камере размышлял о том, как следует отвечать на этот вопрос. Но в данный момент возникла одна из тех ситуаций, когда