Покрашенный дом стр. 181
и прозрачных заводей, в которых так понравилось купаться Тэлли. Не было больше и прохладных струй, протекавших между камнями и упавшими стволами. Речка стала намного шире и была полна мутной воды, стремительно несшейся к Сент-Франсис-Ривер в полумиле отсюда. Мы слезли с трактора и подошли к берегу. «Вот отсюда и начинаются у нас наводнения, — сказал Паппи. — Не от Сент-Франсис. Здесь низина, и когда речушка выходит из берегов, вода льется прямо на наши поля».
Вода была по крайней мере в десяти футах ниже, по-прежнему надежно огражденная высокими берегами узкого оврага, прорытого речкой в нашей земле за многие десятилетия. Казалось совершенно невозможным, что она может подняться так высоко, чтобы перехлестнуть через края этого оврага.
— Думаешь, наводнение все же будет, а, Паппи? — спросил я.
Он надолго задумался. Впрочем, может, он вовсе и не думал ни о чем. Просто смотрел на речку. Потом все же ответил, правда, в голосе его не было особой уверенности:
— Нет. Все будет в порядке.
На западе загрохотал гром.
Рано утром в понедельник, когда я вошел в кухню, Паппи сидел за столом, пил кофе и крутил настройку приемника. Он пытался поймать станцию в Литл-Роке и узнать прогноз погоды. Бабка стояла у плиты и жарила бекон. В доме было холодно, но от жара и ароматов, исходивших от сковородки, сразу становилось теплее. Отец сунул мне старую фланелевую куртку, перешедшую мне по наследству от Рики, и я неохотно надел ее.
— Паппи, нынче будем собирать? — спросил я.
— Сейчас вот узнаем, — ответил он, не отводя взгляда от радио.
— Ночью дождь шел? — спросил я у Бабки, которая как раз наклонилась, чтобы поцеловать меня в лоб.
— Всю ночь лил, — ответила она. — Ступай-ка принеси яиц.
Я вышел вслед за отцом из дома, спустился с заднего крыльца и замер на месте, пораженный тем, что увидел. Солнце едва взошло, но света было уже вполне достаточно. Я не ошибся, я видел то,
что видел.
Я ткнул пальцем в ту сторону и только и сумел произнести:
— Смотри!
Отец был в десяти шагах от меня и направлялся к курятникам.
— Что там, Люк? — спросил он.
На площадке под дубом, где Паппи каждый день оставлял свой грузовичок, виднелись только колеи. Пикапа там не было.
— Грузовик! — сказал я.
Отец медленно подошел ко мне, и мы с ним долго смотрели на нашу парковочную площадку. Грузовик всегда стоял здесь, всегда, как любой из дубов или любой из наших сараев. Мы видели его каждый день, но не обращали особого внимания, потому что он всегда был здесь.
Не говоря ни слова, отец повернулся и поднялся по ступеням обратно на заднюю веранду, пересек ее и вошел в кухню. «Куда подевался грузовик?» — спросил он у Паппи, который тщетно пытался расслышать сквозь треск разрядов прогноз погоды, передаваемый откуда-то издалека. Бабка застыла на месте и наклонила голову, словно хотела, чтобы ей повторили заданный вопрос. Паппи выключил радио и переспросил:
— Что-что?
— Грузовик исчез, — сказал отец.
Паппи посмотрел на Бабку, а та — на отца. Потом все посмотрели на меня, как будто я опять что-то не то сделал. В этот момент в кухню вошла мама, и вся семья, друг за другом вслед, промаршировала из дома прямо к