Поляк с поплавками стр. 120
постоянно пялились на грудь Анджа! А если!
— Дощечка! — вдруг хохотнула Ксюха.
— Дощечка! — повторила Машка и схватилась за телефон.
Оксанка вытащила из стола роскошную белую футболку с отложным воротником и с кармашком на груди.
— Надевай, твоя! Наша фирменная! Твою забираем!
— Да мне и так неплохо, — затупил я.
— Андж, сейчас наша девчонка из магазина придёт, не хотим, чтобы она тебя увидела!
— А чего такого?
— Завистливая она, — вздохнула Ксюха.
Машка дозвонилась до магазина и вызвала кого-то в ателье. Пока я одевал футболку, которая называлась «поло», девчонки в полголоса что-то обсуждали между собой.
— Хорошо тебе, — одобрила Машка, — только сиськи всё равно выпирают.
В дверь постучались, и через секунду зашла вполне нормальная такая девчонка-продавщица.
— Привет Даш! Как по смене? — задала вопрос якобы по делу начальница.
Дарья начала рассказывать и повернулась ко мне боком. А где? Нет! Ну так же ведь не бывает. Это же явно девочка. Хвостики, юбочка джинсовая. Ну да точно — дощечка!
Тут Машка, задав пару вопросов, подключилась в обработку девчонки.
— Даха, смотри! Сейчас по заграничным методичкам повышаем продаваемость. Ты у нас самая ушлая. Зацени-ка футболочку. Не мужская, это уни.
Девчонка уставилась на футболку, чуть затормозилась и махнула головой. Цепануло, походу.
— Интересная такая — ответила она задумчиво.
— Дайте девушке футболку поносить, — брякнул я, — пусть за кассой стоит и считает, сколько раз у неё за футболку эту спросят.
Оксанка и Ксюха с немой злобой и с довольными взглядами посмотрели на меня.
— Конечно, давайте, — тут же обрадовалась девчонка и, схватив футболку, смылась.
— Вот же курва! — восхитилась Машка, — я собиралась ей это поделикатнее сказать, а ты прямо в лоб пизданул.
— Да ладно, потом позвоню, расскажете результат. Туда бы ещё надпись какую сбацать!
— А какую? — тут же включилась Ксюха, — На французском? Нет не то. На английском? Да, пожалуй. Сделать легко. У нас же всё есть! Мы постоянно клепаем на футболки и «поло» надписи. Вышивкой, материал не тот.
— Хочешь, подскажу? — подначил я кооператорш, вспомнив медичку Вальку в кружевном лифоне.
— А ну? — загорелась Мадонна.
Я молча уставился на Машкину грудь. Она терпеливо ждала, наконец не выдержала и рявкнула:
— В глаза мне смотри!
— Ураа, — заорала Ксюха, — Лукин ин май айз, на инглише. И со смыслом, и с подколом! На наших станках литер английских полно! Сто рублей этому хлопцу!
— Аххааа, — заржала Машка, — поняла! Андж, ну ты, сука, реально золотое копытце. А, нет! Поджелтённое!
Девчата ещё поржали, и Оксанка отдала мне сто рублей за идею и за состав красок. Маечки сами по себе копеечные, затрат на преображение, можно сказать, никаких. Если будут пользоваться спросом, ещё сотку накинут. Хорошо живут кооператоры, однако!
— Оксан, а чего ты всё в шляпе да шляпе? — спросил я перед уходом.
Машка снова заржала в голос.
— Да ничё, — махнула рукой Ксюха, — так просто.
— Да Оксанка решила, что в Парижу лучшие цирюльники, и подстриглась в супер-мупер салоне красоты за бешеные франки, — начала