Поляк с поплавками стр. 121
вещать Мадонна, несмотря на протестующие взгляды подружки.
— Ну, тупанула я, — взвилась Ксюха, — подумала, раз Париж не такой красивый, как на картинках, то хоть подстригусь, чтобы впечатления от негров и грязи на улицах сгладить. У с-т-и-л-и-с-т-а, — сказала она по буквам.
— Так, блять, два часа меня стриг это обсос с усиками, всё визжал что-то, — продолжила она и сняла шляпу.
Епть! Короткий ёжик на голове и остроконечные баки, висящие сосульками, ещё и затылок какими-то рваными полосками.
— Эээ, ну извини, я не знал, — мне аж пришлось сделать вид, что смутился, лишь бы не заржать.
— Щас отрасту, или к тебе, или к Машке на поклон пойду. Ты хоть без усиков и не жеманный.
— Ой, типа я с усиками?! — обиделась Машка.
А я и не заметил, что прошло больше двух часов. Вышел на улицу, а там уже Джейсон-Спара на «Чижике» стоит порыкивает.
— Андж, ты где ходишь, епть? Уже пятнадцать минут жду, — начал возмущаться Колёк, но увидел провожающих меня девчонок и улыбнулся, как истинный Донован, закинув чёлку на затылок.
— О, ещё один с бровками, — восхитилась Мадонна, — привет, Колян!
— Салют! — заулыбался Спара.
Я начал садится на заднее, когда Ксюха рявкнула, — А ну-ка стой!
— Чего? — не понял я.
— Коленька, а не хочешь плакат, красивый с иностранной надписью? — нежно проворковала Ксюха и что-то зашептала на ухо Машке. Та забежала перед «Чижиком», сложила пальцы «фотоаппаратом» и брякнула:
— Чииик, готово. Ксюха, а ведь на зимнюю коллекцию самое то! На парку с меховым воротником. На летнюю хлипковат.
— Эээ... мы не можем! — задёргался я в ужасе я, вспомнив фотографшу Светку и её студию.
— Класс! — восхитился Джейсон-Спара-Долбоёб, — А с какой надписью?
— Коленька, без разницы. Главное — на плакате будет красивый рокер! — ворковала Машка, постоянно включая «блядский» взгляд и показывая мне кулаки.
Этот рокер-дятел чуть штанцы свои не обтрухал и согласился на всё.
— Через пять минут едем! — возвестила Оксанка, потом оглянулась на меня и так задумчиво посмотрела.
Холодный пот стёк у меня по спине. Помню я все те издевательства надо мной зимой. Нет, ни за что!
— Блин, а Анджей великоват для летней, а то сразу бы двух Зайцевых убили!
Слава богу! А Колька развели по полной программе. Мы доехали до Светкиного ателье и Воробья утащили под свет прожекторов и будущей славы. Я отбрехался, что надо охранять мотоцикл от всякого жулья, и поэтому лучше посижу здесь. Не пойду я к этой полоумной Светке ни за что!
Я сидел на мотоцикле с газеткой про достижения комсомольской молодежи Кубани и добросовестно нихрена не делал. Планировал до обеда вернутся, но с этим автослесарем рокерского пошива всё пошло не так. Из дверей студии выскочил какой-то типок в шортах и джинсовой безрукавке, обвешанный несколькими фотоаппаратами и в уебанской панамке. Посмотрел по сторонам и, увидев меня, заулыбался и подскочил на полусогнутых:
— Чес жестешь Анджей, — провозгласил он на херовом польском.
— И чо? — буркнул я в ответ. Какой-то подозрительный тип! В бороду что ли ему прописать?
—