Библиотека

Политическая история Первой мировой стр. 360

Размер шрифта
-
+
Тема

это «решение без хозяина»…

«Мы вовсе не хотим, – продолжал Сталин, – превратиться в аграрную страну для какой бы то ни было другой страны, в том числе и для Германии. Мы сами будем производить машины и прочие средства производства… В этой части план Дауэса стоит на глиняных ногах…».

Сталин мог говорить уверенно: ленинско-сталинская Россия держала свою судьбу в собственных руках в отличие от капиталистической Европы. На том же XIV съезде Сталин напомнил о том, что только государственная задолженность Европы Америке исчисляется 26 миллиардами золотых рублей, что хотя Европа и стала «более-менее подниматься на ноги за счёт притока капиталов из Америки (отчасти из Англии)», но происходит это «ценой финансового подчинения Европы Америке»…

Итак, Германию – на «атлантические» кредиты от Америки и отчасти Англии – начали выводить из состояния коллапса. Контроль над германской военной индустрией и народным хозяйством в целом отменялся, репарационная комиссия союзных держав ликвидировалась.

Кроме прочего, это означало дальнейшее ослабление Франции… В Зеркальном зале Версаля французам мечталось, конечно, великое…

В конце 1922 года председатель финансовой комиссии французского парламента Дариак в своём секретном докладе Пуанкаре сообщал: «Если бумажная марка обесценивается со дня на день, то средства производства, принадлежащие Тиссену, Круппу и их соратникам, остаются и сохраняют свою золотую ценность. Это есть именно то, что имеет действительное значение».

Дариак был прав и вывод делал очевидный: вот бы это всё – да под контроль Франции.

Мечталось-то мечталось, а практически вопрос о контроле над германским народным хозяйством был решён в пользу американского, а не французского капитала. Кое-какие крохи достались Англии.

Вот оценка плана Дауэса Большой Советской энциклопедией 1928 года: «Американские кредиты широкой волной залили народное хозяйство».

ЧТО Ж, доллары и впрямь оплодотворяли экономику Германии не хуже, чем ил во время разлива Нила – поля египетских феллахов. За два года немцы превзошли довоенный уровень развития. Правда, это не означало, что был восстановлен довоенный уровень массового потребления: у светских женщин сверкали в ушах бриллианты, у рабочих женщин блестели голодные глаза. Чем стал для рабочей Германии план Дауэса, видно хотя бы из статистики заболеваний горняков лёгочным туберкулезом. В 1913 году на сто работающих приходилось 0,57 больных, в 1917 – 1,02. В 1920 году эта цифра поднялась до 1,84, а к 1925-му доросла до 3,93!

И у Карла Гельфериха в его последний год жизни (в 1924 году он скончался) были основания оценивать план Дауэса как шаг на пути «вечного порабощения» Германии. А генерал и депутат Людендорф при голосовании «дауэсовских» законов в рейхстаге кричал: «Позор для Германии! Десять лет назад я

выиграл битву при Танненберге (это когда из-за Ренненкампфа погибла армия Самсонова. – С. К.). Теперь они устроили нам еврейский Танненберг!».

Но депутаты план приняли, крупные промышленники увидели в нём возможности рассчитаться с репарационными долгами и провести ряд махинаций. В этом смысле план Дауэса был очень характерен для послевоенного наднационального капитала своей внешней противоречивостью и железной (то бишь «золотой») внутренней логикой.

Германский долг позволял Америке внедряться в германскую экономику, не тратя на это ни цента. Получалось так, потому что американские банки, предоставившие Германии займы, тут же выпустили под них облигации, раскупленные рядовыми американцами. Банки сразу оказались с прибылью, а через несколько лет

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.