Библиотека

Политическая история Первой мировой стр. 382

Размер шрифта
-
+
Тема

великодушно (ого! – С. К.) сохранили единство страны и нации. Но Германия взревела словно бык, которого повели кастрировать».

«Логика» Пикуля точно соответствовала воззрениям гоголевского Ивана Ивановича, который, после того как осведомлялся у убогой старухи, не хочется ли ей хлеба и мяса, «великодушно» заключал: «Ну, ступай же с Богом. Чего ж ты стоишь? Ведь я тебя не бью…».

Н-да…

Глава 2. Версальский приговор: «И в третьем поколении будете тянуть лямку»…

В ОТЛИЧИЕ от гоголевской «небоги» над немцами не только издевались. Их ещё и били. Причём били рядовых немцев. То, что Германия лишалась значительных территорий, – это ещё было полбеды, хотя вновь отторгаемые от Германии Эльзас и Лотарингия были скорее немецкими, чем французскими землями. Бисмарк когда-то склонялся к мысли передать часть этой спорной территории третьей стороне – Швейцарии, и даже краткий взгляд на проблему Эльзаса и Лотарингии убеждает в том, что смысл в идее «железного канцлера» был.

С «эльзасским вопросом» не лучшим образом справлялись и Франция, и Германия. До середины XVII века, до Вестфальского мира 1648 года, эти провинции входили в состав Германии. Потом их прибрала к рукам Франция, но даже через двести лет, в середине XIX века, для 85 процентов населения родным был немецкий язык. А сельские жители поголовно не знали французского языка даже в двадцатых годах двадцатого века – уже после того, как Эльзас и Лотарингия опять вошли в состав Франции.

Французы из века в век показывали себя плохим «старшим братом». Насильственное офранцуживание было таким жёстким, что в 1869 году, незадолго до франко-прусской войны, в Страсбурге приходилось вводить военное положение.

Немцы, впрочем, аннексировав древний Лоррейн, повели себя не лучше и начали усиленную германизацию. Во Францию тогда переселилось 400 тысяч человек. В германском рейхстаге эльзасцы получили 15 мест, так вот, на первых же выборах все пятнадцать выиграла партия, выступающая против германской аннексии. Но через двадцать лет, в 1890 году, она успеха уже не имела, несмотря на то что Франция немало средств тратила на искусственное разжигание страстей.

Даже академик Тарле признавал: «Собственно, не было ни одного класса населения в Эльзас-Лотарингии, который определённо стремился бы к присоединению к Франции. Рабочий класс ни малейших сепаратистских наклонностей не проявлял; крупная торговая буржуазия и финансовый мир тесными узами связались с германским внутренним рынком».

То есть любовь эльзасцев к старой доброй Галлии горела ярким пламенем лишь на страницах парижских газет. Однако победители безоговорочно претендовали на «возврат захваченных тевтонами французских провинций». При этом Клемансо сослался на «ликование народа», с которым-де были встречены французские войска, и заявил, что «плебисцит совершился».

Чепчики вместо бюллетеней референдума – это было в практике народного волеизъявления чем-то новым. И уж не знаю, сколько их там взлетало в воздух, но неумолимые цифры доказывают, что французских «освободителей» эльзасцы приветствовали в основном на немецком языке. А французская «родина» к новым гражданам была по-прежнему немилостива. Их дискриминировали, эльзасских новобранцев направляли служить исключительно в колонии с наиболее гнилым климатом.

Теперь поток насильственных переселенцев потёк уже в Германию. Соответственно, эльзасские автономисты победили и на парламентских выборах 1928 года, и на муниципальных 1929-го. Наилучшим вариантом для населения стало бы действительно обеспечение широкой автономии Эльзас-Лотарингии в составе Германии, но Франция не допускала этого даже

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.