Библиотека

Полководцы Древней Руси стр. 1031

Размер шрифта
-
+
Тема

он, переяславский князь, стоят на пороге перемен. Откуда к нему приходило это понимание и ожидание, он не мог объяснить и сам, но с каждым месяцем эта уверенность в нем крепла. Даже для постороннего глаза было видно, что слишком уж долго, почти двадцать лет, держится на Руси установленный после смерти Всеволода порядок. В Киеве у власти сидят одни и те же люди, а долгое пребывание в силе порождает у людей ложную уверенность в вечности ими установленной жизни, вселяет чувство безнаказанности за зло, причиненное другим людям, делает их близорукими, притупляет у них чувство опасности. Так было со Всеволодом на исходе его жизни. Так нынче стало со Святополком.

…В осеннюю стужу этого же года в Киеве сгорел Подол. Незадолго до этого киевские ремесленники и всякие черные люди снова возмутились, грозили боярским людям, ростовщикам, поминали недобрым словом и князя Святополка. Недовольство людей, задавленных большими резами, выплеснулось и в Чернигове, Смоленске, Новгороде.

Подол загорелся ночью, и к утру многие сотни людей уже скорбно стояли около дымящихся черных развалил своих бывших жилищ. И уже не было у них ни сил, ни желания вновь бежать по улицам и вопить против жестоких мздоимцев. И был слух, что Подол спалили богатые люди, чтобы запугать бедноту, окончательно задавить недовольных. В

то же время погорели ремесленные концы в Новгороде, Чернигове и Смоленске. Едкая гарь пожарищ долго еще витала над этими русскими городами, напоминая о несчастье, сея в людях тревогу…

Весной 1112 года сын Святополка Ярослав сосватал за себя дочь Мстислава, внуку Мономаха, и много и долго веселились люди Мстислава и Святополка и в Новгороде, и в Киеве, празднуя союз двух княжеских домов.

В мае умер злосчастный князь Давыд Игоревич, принесший столько несчастий и раздоров Русской земле, и другие князья, и в первую очередь Святополк, облегченно вздохнули — ушел из жизни старый враг Киева, который до конца своих дней мечтал о полной власти на Волыни.

Летом этого же года Владимир Мономах отдал в угры, за короля Коломана свою дочь Евфимию. Евфимия уехала в Венгрию, обливаясь слезами: Коломан был немолод, болен и выглядел страшно, был космат, крив, горбат, хром и не выговаривал слов, шепелявил. К этому времени он ослепил своих возможных соперников — младшего брата Альму и его сына — пятилетнего Белу. Евфимил должна была стать его второй женой. Первая же умерла восемь лет назад неведомо от чего, наследников у Коломана не было, так как после ее смерти скончался сыч Коломана Ладислав, и король боялся остаться без потомства.

Мономах утешал дочь, уговаривал: угры нужны, необходимо оторвать их от союза со Святополком, а Евфпмия молча плакала и не отвечала отцу.

Слезы дочери Мономаха особенно не заботили: суровая жизнь, неустанная борьба за власть требовали жертв. В этой борьбе гибли дети, уходили в малолетстве на столы в чужие города; дочери уезжали в неизвестность. Заботило другое. Угры — латиняне. И против родственных уз с ними всегда выступали и митрополиты-греки, ненавистники папского Рима, и Печерский монастырь. И теперь митрополит Никифор неустанно противится связям с латинскими владыками. Поэтому еще до сговора с Коломаном Мономах направил Никифору послание, где просил рассказать ему, «како отвержены были латиняне от святой соборной и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.