Полководцы Древней Руси стр. 1047
за собой право мудрого советчика. И Мстислав старательно и смело осваивал новые для него области жизни.
Именно Мстиславу Мономах поручил проследить за работой нового русского летописца — игумена Сильвестра, и теперь его старший сын долгие часы проводил в монастырской келье, знакомясь с затейливыми записями выдубицкого игумена. Они сидели, перелистывали пергаментные листы, и день за днем из летописи исчезало все, что возвеличивало Святополка и дом Изяслава, и появлялись новые записи, посвященные Мономаху. Мстислав истово отстаивал интересы отца, а значит, и свои собственные. Особенно его заботила возможность летописного оправдания восшествия отца на киевский престол в обход старшинства Святославичей. В подтверждение этой правоты он попросил Сильвестра включить в летопись в нескольких местах и под разными годами просьбы киевлян к Мономаху прийти на княжение в Киев и его отказы вплоть до тех роковых апрельских дней 1113 года, когда над Русской землей загорелся пожар мятежа, и Мономах наконец дал согласие. Мстиславу казалось, что и появление в летописи легенды о призвании варягов на Русь также будет споспешествовать укреплению законных прав отца на Киев. В ходе долги? бесед Сильвестр и Мстислав нащупывали новый строй летописи, переделывали тексты Нестора, вставляли в них новые сказания, были и небыли.
Потом работа была закончена, новая летопись создана. В конце ее Сильвестр приписал: «Я, игумен Сильвестр монастыря святого Михаила, написал книги эти, летописец, надеясь от бога милость получить, при князе Владимире, когда он княжил в Киеве…»
Вскоре после этого летописание вновь было передано в Киево-Печерский монастырь. Мономах тем самым восстанавливал дружеские связи с печерскими монахами. Теперь тамошние летописцы тщательно сверяли свой труд с тем, что дал им Сильвестр, а сам выдубицкий игумен в 1119 году получил освободившуюся кафедру в Переяславле и стал епископом переяславским.
В 1117 году Мономах вместе с сыновьями и остальными князьями нанес наконец решающий удар по Ярославу Святополчичу, волынскому князю.
Первым выступил сам Ярослав. В союзе с поляками он попытался овладеть волостями Ростиславичей, а заодно отнять земли по Горыни, издавна закрепленные за Киевским княжеством. До Мономаха дошли вести и о том, что Ярослав ищет повода, чтобы отослать от себя свою жену, его, Мономаха, внуку, дочь Мстислава.
Владимир потребовал от Ярослава явиться в Киев для объяснений, но тот отказался. Это, как и с Глебом, означало войну.
Мономах послал гонцов к князьям, и вскоре в Киев послушно съехались Давыд Святославич черниговский, Ольговичи во главе со старшим Всеволодом, Мономаховичи. Был послан наказ и к Ростпславичам — выйти с ратями для наказания мятежного племянника. Василько и Володарь ответили покорным согласием.
Мономах сам решил вести к Владимиру-Волынскому объединенное войско.
Была середина лета 1117 года. В Киеве стояла тихая, неподвижная жара. Мономах вышел на крыльцо в легком, простом одеянии, без помощи дружинников вскочил в седло, оглядел дворцовую площадь строгим взглядом поверх голов, уперся взглядом в плоские свинцовые купола святой Софии, легко тронул бока лошади каблуками…
Весь путь до Владимира он проделал верхом. На подходе к Волыни к войску присоединились рати перемышльская и теребовльская, и скоро огромное русское войско обступило со всех сторон Владимир-Волынский.
Здесь, как и под Минском, Мономах не стал затевать боя и приступа, не желая губить русские жизни в междоусобной брани. Он приказал перенять