Полнолуние стр. 229
по кадрам.
– Дело к тебе, строго конфиденциальное, – хитро подмигнул он старенькому подполковнику. – Хочу личное дело Артема Божко полистать.
– Сам знаешь – не положено!
– И ты знаешь, что на всякое «не положено», много чего наложено.
– Только на полчаса и… с тебя бутылка!
– Пива.
– Жмот!
– Канцелярская крыса!
Вернувшись в свой кабинет, Платов запер дверь, выдернул из розеток штепсели двух телефонов, уселся за стол и раскрыл тонкую папку с жизнеописанием капитана Божко.
Глава 26. ПодозрениеТреухов не застал Кузьмичева дома. Он побывал в мрачной берлоге Валентина, которую хозяин не запирал и совершил небольшую экскурсию по огороду, заваленному всевозможной ржавой дрянью.
Итак, профессор велосипедных
наук решил не впутывать в свои взаимоотношения с Учителем милицию и Треухов его прекрасно понимал. В камере изолятора временного содержания Валентин находился бы в относительной безопасности, но лишился бы тех бесхитростных радостей, к которым привык.
Уход Кузьмичева в подполье был неприятен Глебу еще и потому, что он попасться на удочку изворотливого уголовника. Вероятность того, что Валька просто наврал с три короба, как не крути, имелась.
Нет, все-таки Валька затаился там, где можно было раздобыть бутылку, и плюнул на свое соглашение с Треуховым. Ну и черт с ним! Глеб пообещал себе наказать Вальку, когда тот объявится, и решил пройтись по участку. В конце концов, на подведомственной территории проживали и другие, не менее резвые, чем Валентин экземпляры, нуждавшиеся в постоянной опеке.
Участковый не ошибся относительно Кузьмичева. Тот действительно обосновался там, откуда до ближайшего «Гастронома» было рукой подать: у Ленки Боровиковой.
Нарушать договоренность с Треуховым он не собирался. Просто решил компенсировать будущее добровольное заточение хорошей пьянкой.
Елена не выказала особой радости при неожиданном появлении гостя: мешала израненная недавними оскорблениями память.
– Брось щеки надувать, подруга! – Кузьмичев ласково шлепнул Елену по заднице. – Погорячился, с кем не бывает? Участковый с панталыку сбил.
Лед тронулся после того, как Валентин вручил Боровиковой деньги на пару бутылок и окончательно растаял, когда Ленка освежилась хорошей порцией водки.
– Никак в сексоты к нашему Треухову записался? – подмигнула она дружку. – Стучишь помаленьку?
– Молчала бы о том, в чем ни хрена не смыслишь! – Кузьмичев раздавил в тарелке с колбасными шкурками окурок. – Я – вор, а не душегуб!
– Ага. Тебе только волю дай и хороший ножик – любого на ленточки порежешь!
– И порежу, если заслужит! Но просто так, от нечего делать мокрушничать не стану. И если менты попросят помощи, чтобы остановить Учителя, будь уверена – выстебываться не буду!
– Ха! Без тебя, как-нибудь обойдутся! Что ты про Учителя знать можешь?
Валентин раскрыл было, рот, намереваясь поведать Елене о встрече в подъезде, но вовремя осекся.
– Может, знаю, может, нет. Пей, дура, пока наливаю!
Веселая парочка продолжала пировать, не подозревая о том, что упомянутый маньяк уже отпер дверь своего неприметного гаража, вошел внутрь и с лязгом задвинул толстый стальной стержень, служивший засовом. Он не стал зажигать свет, поскольку досконально знал расположение предметов и вещей. С разгона пнул ближайший из многочисленных ящиков ногой. На пол посыпались старые журналы «Вокруг света», оставшиеся от прежнего хозяина гаража.
Учитель был вне себя от ярости. Впервые в своей кровавой карьере он оставил в живых свидетеля. Думать о реальной угрозе пока не приходилось, но