Полые холмы стр. 56
в исходе августа умер. В конце следовали учтивые изъявления дружелюбия Утеру от нового короля Хоэля, «преданного тебе кузена и союзника...»
Я поднял глаза. Утер сидел, откинувшись на спинку кресла, и теребил алые складки мантии, перекинутой через руку. Все было спокойно кругом. Ветер снаружи утих. Шумы лагеря долетали сюда приглушенно, словно издалека. Утер смотрел на меня исподлобья, взгляд его выражал тревогу и нетерпение.
Я сказал вежливо:
– Огорчительное известие. Будек был хорошим человеком и надежным другом.
– Весьма огорчительное, даже если бы оно не нарушило моих планов. Я как раз собирался отправить туда письма, когда получил это. И теперь не возьму в толк, что делать. Тебе говорили, что я еду в Вирокониум на совет королей?
– Мне сказал Аудагус. – (Аудагус был начальник конников, доставивший меня сюда.)
Утер вскинул руку.
– Тогда ты поймешь, как нежелательно мне задерживаться для устройства вот этого дела. Но устроить его необходимо, и не откладывая Для этого я и послал за тобой.
Я покачал пальцем болтавшуюся на шнуре печать.
– Так ты не хочешь отправлять младенца к Хоэлю? А ведь он клятвенно называет себя преданным тебе кузеном и союзником.
– Он, может быть, и преданный мне кузен и союзник, но он, кроме того, еще и... – Утер употребил выражение, которое более пристало солдату, нежели королю на совете. – Я всегда недолюбливал его, а он меня. Конечно, он не станет нарочно причинять вред моему сыну, однако, клянусь Митрой, он не то что его отец: нельзя быть уверенным, что он сумеет оградить ребенка от происков дурных людей. Нет, я не отправлю сына к Хоэлю. Но к какому еще двору можно его отослать? Подумай сам. – Он перебрал несколько имен, все – мужи могущественные, короли, чьи владения лежали на юге, под защитой вала Амброзия. – Ну? Понимаешь, в чем трудность? Даже если он очутится у одного из владетелей мирного юга, все равно и здесь он может пострадать от руки коварного человека или, того хуже, стать орудием измены и мятежа.
– И потому?..
– Потому я и обращаюсь к тебе. Ты – единственный, кто может вывести меня из затруднения. С одной стороны, я должен буду клятвенно признать, что этот ребенок – мой, на случай, если не рожу других сыновей. С другой стороны, надо удалить его отсюда, дабы устранить опасность для него самого и для нашего королевства, чтобы он рос, не ведая о своем высоком рождении, покуда я не призову его к себе. – Король перевернул лежащую на колене руку ладонью кверху и попросил меня с такой же простотой, как уже просил однажды: – Помоги мне.
И я ответил ему столь же просто. Смятенные, взбудораженные мысли вдруг улеглись в порядке, будто разноцветные осенние листья на траве, когда стихнет круживший их ветер.
– Хорошо. Мы в целости проведем корабль твоего королевства между этими рифами. Слушай, и я объясню как. Ты сказал, что думал и советовался об этом деле. Стало быть, твое намерение отослать мальчика к Будеку известно?
– Да.
– А говорил ли ты кому-нибудь о письме и о своем недоверии к Хоэлю?
– Нет.
– Отлично. Ты сделаешь вид, будто намерение твое неизменно, и мальчик будет отправлен ко двору Хоэля в Керрек. Напиши Хоэлю, испроси его согласия. Поручи кому-нибудь приготовить