Полые холмы стр. 58
его нет?
– Гандар и Марсия поклянутся, что передали младенца мне, живого и невредимого. Какие пойдут толки, не берусь угадать, но никто не усомнится, что он будет в безопасности под моим покровительством. Ты знаешь, как люди понимают мое покровительство. Будут, наверно, говорить о колдовстве и заклятье и что мальчик объявится вновь, когда я сниму с него чары.
Утер деловито возразил:
– А вернее – что корабль затонул и мальчик погиб.
– Я это опровергну.
– Значит, ты не останешься с младенцем?
– Пока нет. Этого нельзя. Меня все знают.
– Кто же тогда с ним будет? Ты сказал, что он будет под охраной.
Я в первый раз на минуту замялся. Но тут же поднял на него глаза и ответил:
– Ральф.
На лице его выразилось недоумение, потом гнев, потом мысль его заработала, преодолевая преграду гнева.
– Да, – проговорил он. – В этом я тоже был не прав. Он человек верный.
– Как никто другой.
– Ну хорошо. Я согласен. Сделай все, что сочтешь нужным. Это дело я целиком поручаю тебе. Ты лучше всех в Британии сумеешь сберечь этого ребенка. – Он тяжело уронил ладони на подлокотники кресла. – Стало быть, решено. Перед тем, как сняться с лагеря, я еще отправлю королеве письмо, которым сообщу ей свою королевскую волю.
Я счел уместным спросить:
– А
она согласится? Для женщины это нелегко, даже и для королевы.
– Она знает о моем решении и сделает, как я скажу. Но в одном она поступит по-своему: она захочет, чтобы младенец был окрещен.
Я покосился на алтарь Митры в глубине шатра.
– А ты не хочешь?
Он передернул плечами.
– Какая разница. Все равно на престоле ему не сидеть. А если уж сядет, то будет служить тем богам, каким молится его народ. – Он поглядел мне прямо в глаза и заключил: – Как мой брат.
Это был прямой вызов, но я от него уклонился и только спросил:
– А имя?
– Артур.
Имя было мне незнакомо, но прозвучало как эхо чего-то слышанного давным-давно. Не было ли в роду Игрейны римлян? Ну да, конечно. Артории – так, кажется, звались ее римские предки. Однако имя Артур я слышал где-то еще...
– Я позабочусь об этом, – сказал я. – А теперь, с твоего позволения, я тоже напишу письмо королеве. Ей будет легче в родах, если она получит заверение в моей преданности.
Он кивнул, затем встал и протянул руку за шлемом. На устах его появилась улыбка – слабый призрак злорадных усмешек, которыми он донимал меня в детстве.
– Не странно ли это, о Мерлин-бастард, что жизнь моего не в добрый час зачатого сына я доверяю единственному в королевстве человеку, у которого права на престол больше, чем у него? Тебе это не льстит?
– Нисколько. Ты был бы последним глупцом, если бы по сию пору не убедился, что я не стремлюсь к обладанию короной.
– Вот и моего бастарда обучи тому же, ладно? – Он кликнул через плечо слугу, потом опять обернулся ко мне. – Только смотри, черной магии своей его не учи.
– Раз он твой сын, магия не по его части, – сухо ответил я. – Я не буду учить его ничему сверх того, что ему необходимо и должно знать. Положись на мое слово.
И на том мы простились.