Попаданец в себя, 1965 год стр. 19
коридорчик, стены которого представляют книжные шкафы, углубленные в толстую основу дома, При открывании дверцы загораются специальные, небольшие лампочки. Библиотека богатая, почти все академические издания в супер обложках. Сервантес, Арабские сказки, знаменитый пятитомник Пушкина… Книги новые, нечитанные.
Кухня блестит медью здоровенной глубокой сковороды для варки варенья. Моя мама тоже варила в медной… Стоп, почему варила – жива мама, еще долго будет жива. Холодильник «ЗИЛ-Москва». Легенда ретро-дизайна, эстетически привлекателен обтекаемой формой. Прочности лакокрасочного покрытия позавидует любой автомобилист.
На плите здоровенная кастрюля, покрытая полотенцем. Потрогал – теплая. Открыл крышку – борщ с мозговой косточкой! Вау, молодец Дуся, позаботилась о новом жильце.
Открыл холодильник – пуст. На нижней полке графинчик с белой жидкостью. Понюхал – она, родимая. К борщу. Нашлась и горчица.
Накрыл прямо на кухне. Съем не меньше двух тарелок и мозг буду выбивать о ложку, громко, по-хозяйски, рыгая и фуфукая от сытости.
Глава 13. Москва, наводнение
Во сне было много секса, хотя в СССР его не имеется. А как же, после наваристого борща и мозговой косточки толщиной с мою руку. Две столовых ложки мозга выбил. И схарчил его с горчичкой.
Выспался на славу. Кровать оказалась, как я люблю, с панцирной сеткой т нетолстым матрасом, подушка пуховая, думка – тоже, одеяло стеганной атласное, лампа над кроватью яркая, прикроватная тумбочка удобная. Перед сном читал Толстого, в академическом издании.
«…Купец привел под руку дочь, провел ее в келью и тотчас же ушел. Дочь была белокурая, чрезвычайно белая, бледная, полная, чрезвычайно короткая девушка, с испуганным детским лицом и очень развитыми женскими формами. Отец Сергий остался на лавочке у входа. Когда проходила девушка и остановилась подле него и он благословил ее, он сам ужаснулся на себя, как он осмотрел ее тело. Она прошла, а он чувствовал себя ужаленным. По лицу ее он увидал, что она чувственна и слабоумна. Он встал и вошел в келью. Она сидела на табурете, дожидаясь его. Когда он взошел, она встала. – Я к папаше хочу, – сказала она.– Не бойся, – сказал он.– Что у тебя болит?– Все у меня болит, – сказала она, и вдруг лицо ее осветилось улыбкой.– Ты будешь здорова, – сказал он. – Молись.– Что молиться, я молилась, ничего не помогает. – И она все улыбалась. – Вот вы помолитесь да руки на меня наложите. Я во сне вас видела.– Как видела?– Видела, что вы вот так ручку наложили мне на грудь. – Она взяла его руку и прижала ее к своей груди. – Вот сюда.Он отдал ей свою правую руку.– Как тебя звать? – спросил он, дрожа всем телом и чувствуя, что он побежден. Что похоть ушла уже из-под руководства.– Марья. А что? Она взяла руку и поцеловала ее, а потом одной рукой обвила его за пояс и прижимала к себе.– Что ты? – сказал он. – Марья. Ты дьявол.– Ну, авось ничего. И она, обнимая его, села с ним на кровать.На рассвете он вышел на крыльцо. «Неужели все это было? Отец придет. Она расскажет. Она дьявол. Да что же я сделаю? Вот он, тот топор, которым я рубил палец». Он схватил топор и пошел в келью. Келейник встретил его.– Дров прикажете нарубить? Пожалуйте топор.Он отдал топор. Вошел в келью. Она лежала и спала. С ужасом взглянул он на нее. Прошел