Портной из Панамы стр. 43
все возможности, предоставленные ей сестрами, чтоб замолить грехи.
– Ну а что отец?
Бенни лишь махнул рукой – в жесте читалось отчаяние.
– В сырой земле, сынок, – сказал он и вытер выступившие на глазах слезы. – Твой отец, мой брат. На его месте должен был лежать я, за то, что с тобой сотворил. Сдается мне, бедняга умер просто от стыда. И я практически всякий раз делаю почти то же самое, когда гляжу на тебя здесь. Но вместо меня погибли те гребаные летние платья. Знаешь, нет для портного и торговца более удручающего зрелища на свете, чем пять сотен летних платьев, не распроданных к осени. Проходил день за днем, и искушение получить страховку овладевало мною все с большей, просто дьявольской силой. Я был рабом обстоятельств, поверь мне, Гарри, и, что еще хуже, вложил факел в твои руки.
– Зато здесь я учусь на курсах, – сказал Пендель, чтоб хоть немного приободрить дядюшку. – Собираюсь стать лучшим закройщиком в мире. Вот, погляди, – и продемонстрировал ему цветную вставку, которую собственноручно вырезал из выпрошенной у тюремного кладовщика тряпки, выкроил по мерке и вшил в робу.
В следующий раз, навещая Пенделя, Бенни в припадке вины презентовал ему иконку Девы Марии в тонкой оловянной рамочке со словами, что она напоминает ему о детстве во Львове и о том памятном дне, когда он, удрав из гетто, пошел посмотреть, как молятся гои. С тех пор иконка всегда была рядом с Пенделем, стояла рядом с будильником на шаткой тумбочке возле кровати в Бетанье и с блеклой ирландской улыбкой наблюдала за тем, как он стягивает с себя вонючую пропотевшую тюремную робу и заползает в постель – разделить с Луизой ее невинные сны.
«Завтра, – подумал он. – Я все расскажу ей завтра».
– Гарри, ты, что ли?
Мики Абраксас, великий революционер-подпольщик, тайный герой студенчества, в стельку пьяный в половине третьего ночи, божится и клянется, что наложит на себя руки, так как жена выгнала его из дома.
– Ты где? – спросил его Пендель, улыбаясь в темноте, поскольку Мики, несмотря на все свои закидоны и выходки, тоже в свое время сидел в тюрьме. А потому был ему товарищем и братом навеки.
– Нигде. Задница я, вот кто.
– Мики…
– Что?
– А где Ана?
Ана была постоянной девушкой Мики, крепким и весьма практичным созданием. С Мартой они были подругами детства – обе выросли в Ла Кордиллера. Марта и познакомила их с Мики.
– Привет, Гарри! – весело бросила в трубку Ана. И Пенделю ничего не оставалось, как столь же весело ответить: «Привет!»
– Он что, маленько перебрал, да, Ана?
– Не знаю. Говорит, что был в казино с Рафи Доминго. Пил водку, потом потерял деньги. Может, и кокой баловался, но только забыл. Весь в поту. Мне что, вызвать врача?
Но не успел Пендель ответить, как Мики вырвал у нее трубку.
– Я люблю тебя, Гарри.
– Знаю, Мики. И очень тебе благодарен за это. И я тоже люблю тебя.
– Так ты ставил на ту лошадку?
– Да, Мики, ставил. Как раз собирался тебе сказать.
– Ты уж прости меня, Гарри, ладно? Не обижайся. Прости!
– Без проблем, Мики. Никаких обид. Все кости, слава богу, целы. И потом, не каждая хорошая лошадка обязательно выигрывает.
– Я люблю