Портной из Панамы стр. 44
тебя, Гарри. Ты мой добрый единственный друг. Слышишь?
– Раз так, тебе совсем не обязательно кончать жизнь самоубийством, верно, Мики? – мягко заметил Гарри. – Тем более что у тебя есть еще и Ана, тоже добрый и верный друг.
– Знаешь, что мы сделаем с тобой, Гарри? Проведем вместе уик-энд. Ты, я, Ана, Марта. Будем удить рыбу. Трахаться.
– Знаешь, тебе надо хорошенько выспаться, Мики, – нравоучительным тоном заметил Пендель. – А завтра, прямо с утра, придешь ко мне за сандвичами и всякими там приспособлениями для рыбной ловли, и мы чудненько проведем время. Договорились? Ну и прекрасно. Тогда пока.
– Кто звонил? – спросила Луиза, не успел он повесить трубку.
– Мики. Жена в очередной раз выгнала его из дома. Заперла дверь и не пускает.
– За что?
– У нее роман с Рафи Доминго, – объяснил Пендель.
– Тогда почему бы не набить морду?
– Кому? – глуповато ухмыляясь, спросил Пендель.
– Его жене, кому ж еще, Гарри. А ты кому думал?
– Он слишком устал, – сказал Пендель. – Норьега выбил из него воинственный дух.
Тут к ним в постель залезла Ханна, а следом за ней – Марк. И не один, а с огромным плюшевым медведем, про которого не вспоминал вот уже несколько лет.
Настало то самое завтра, и он ей рассказал…
Я сделал это, чтобы мне верили,
проговорил он, когда жена снова крепко заснула.
Чтобы поддержать тебя, когда ты впадаешь в растерянность.
Подставить тебе настоящее сильное мужское плечо, на которое всегда можно опереться.
Чтобы стать лучшим мужем для дочери хулигана из Зоны канала, которая при любой угрозе заводилась и становилась болтливой; которая забывала ходить мелкими шажками, несмотря на то, что мать на протяжении двадцати лет не уставала твердить, что она, в отличие от Эмили, никогда не выйдет замуж, если не научится ходить, как подобает настоящей леди.
К тому же считает себя уродиной и дылдой, в то время когда все вокруг нормального роста и красивы, как все та же Эмили.
И которая ни за что и никогда бы, даже в самый трудный и критический момент своей жизни, даже вопреки Эмили, не подожгла бы склада дядюшки Бенни, начав с летних женских платьев, чтобы сделать ему тем самым большое одолжение.
Пендель вылезает из постели, садится в кресло, натягивает плед до подбородка.
– Меня целый день не будет, – говорит он Марте, придя в ателье утром. – Так что придется тебе подежурить в приемной.
– У нас назначена примерка у посла Боливии. Ровно в одиннадцать.
– Перенеси на другой день. Мне надо с тобой поговорить.
– Когда?
– Сегодня вечером.
Они всегда ездили на пикник всей семьей, сидели в тени мангровых деревьев, следили за полетом ястребов, скоп и грифов, лениво парящих в жарких потоках воздуха, любовались всадниками на белых лошадях – ну в точности оставшиеся в живых бойцы армии Панчо Вильи. Или же брали напрокат большую резиновую лодку и спускались по порожистой реке – к радости и полному удовольствию Луизы, которая энергично работала веслом и была страшно похожа в коротеньких шортах на Кэтрин Хэпберн в «Африканской королеве» [10] . А Пендель, разумеется, изображал из себя Хемфри Богарта, и Марк верещал от страха, и Ханна убеждала брата не быть таким слабаком и трусом.
Или же садились во внедорожник и