После развода. Один год спустя стр. 17
дыхание рядом наконец ровное. Телефон он оставляет экраном вверх — как знак: «я здесь с тобой».
Я лежу и думаю — не о страшном, не о завтра. О простом. Что сегодня в девять вечера мой муж пришёл домой с ужином, зажёг свечу и сел у моих ног, как мальчишка, который боится потерять. И что я могу гладить его по голове, как когда-то Леру после первого провала на контрольной.
Где-то внутри всё равно шевелится маленькая заноза — что он очень старается быть «правильным». Но я её не трогаю. Не сегодня. Сегодня — свеча. Паста. Тепло. И «мы справимся», не как лозунг, а как тихое: «я рядом».
ГЛАВА 8
ГЛАВА 8
Ночью он был рядом — по-настоящему.
Нежный, бережный и в какие-то моменты — будто отчаянный. Держал меня крепко, как будто боялся отпустить. Я чувствовала его каждой клеточкой кожи. Я больна — да. Но я всё равно женщина, которая скучает по своему мужчине, хочет быть желанной и красивой. Даже сейчас. Даже так — с платком, с уколами в венах, с кремом на пересохших руках. Он это понимал. И не отворачивался.
После мы долго лежали потом в тишине. Он гладил мне плечо, я слушала, как ровнее становится его дыхание. Рядом было тихо и хорошо, как давно не было.
Утром просыпаюсь — на краю кровати огромный букет розовых пионов. Пахнут так, что кружится голова. На тумбочке записка крупными буквами:
«Улетел на важные переговоры. Постараюсь к ночи вернуться. Люблю. Т.»Я улыбаюсь. Ставлю букет в большую вазу, которую мы когда-то притащили с блошки. На кухне завариваю чай, пью маленькими глотками. День по расписанию: таблетки, душ, крем, лёгкий завтрак, короткая прогулка до аптеки. Домашние дела по мелочи — переложить полотенца, протереть стол, поставить стирку. Сил хватает на два пункта — остальное завтра.
Лера кидает голосовое: «Мам, я после пар забегу. Не уставай».
Отвечаю смайлом и сердцем. Букет на столе — как маленький праздник среди чек-листов.
После обеда сажусь с ноутбуком. Пишу три строки в блокнот: «Пионы. Чай с мёдом. Десять минут солнца на подоконнике».
Открываю почту, расправляю чеки из аптеки. Случайно заскакиваю в ленту новостей — рефлекс, рука сама.
Первая же подборка — про политику. Лицо Тимура — знакомый ракурс. Заголовок из тех, что любят: «Успешный и завидный. Как Никольский совмещает работу и заботу о тяжело больной супруге». Открываю — и через два абзаца в животе холодеет.
«…стал заложником обстоятельств…»«…примерный семьянин…»«…как же непросто разрываться между долгом и уходом за бедняжкой…»«Бедняжка». Слово липнет к коже, как дешевая наклейка.Закрываю вкладку. Сажусь ровнее. Делаю вдох. «Не читать». Я сама себе обещала. Это всё — грязь, чужие пересказы, чужие удобные сюжеты. Они будут писать, как им выгодно. Я не хочу знать не текст и не жалость. Я — живая. У меня сегодня пионы. И планы на вечер: звонок врачу, Лера с болтовнёй про зачёт, муж любимый.
Переключаюсь: ставлю воду на плиту, мою яблоко, включаю старую подборку музыки. Открываю окно — в квартиру тянет свежестью. Смотрю на букет — розовые шары, как облака на столе. Прикрываю глаза, чтобы выбросить из головы этот тон статейки. Повторяю вслух:
— Не лезь туда.