После Развода. Соседи поневоле стр. 4
еще утром кормил меня клубникой, сейчас смотрел на меня, как на конкурента на переговорах. Холодно, расчетливо и жестко.
— Ты чудовище, — прошептала я.
— Я реалист, — он пожал плечами, — И я даю тебе время подумать до вечера.
Он вышел из спальни и хлопнул дверью.
Я осталась одна.
С платком в руке. С запахом жасмина в носу. С домом, который вдруг стал клеткой.
Вечером того же дня я сидела в восточном крыле, в комнате для гостей, которую мы никогда не использовали.
Мои вещи перетащили сюда по его приказу. Чемоданы, сумки, коробки с косметикой.
Моя жизнь уместилась в четыре квадрата.
Он сдержал слово.
В западном крыле играла музыка, джаз, который мы слушали по вечерам.
Теперь он слушал его один.
Я сидела на чужой кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно.
Сад, пионы, также летали ласточки.
Все то же самое и ничего прежнего.
В дверь постучали.
Я не ответила.
Дверь открылась.
Вадим стоял на пороге в темно-синей обтягивающей футболке и домашних штанах.
В руках бутылка вина и два бокала.
— Я примирение не предлагаю, — сразу сказал он, — Я предлагаю перемирие, на время.
— Зачем?
— Потому что жить под одной крышей и враждовать — это ад для обоих, — он поставил бутылку на тумбочку, — Давай договоримся, ты не лезешь в мою жизнь, я в твою. Общие зоны это кухня, гостиная, сад… по расписанию. И никаких скандалов при персонале.
— Ты обо всем подумал, гениальный план, — горько усмехнулась я.
— Я бизнесмен, — повторил он, — А теперь выпей, тебе явно нужно.
Он налил вино в бокал и протянул мне.
Я взяла, не потому что приняла его условия.
А потому что внутри все горело от происходящего и вино, казалось, единственным лекарством в этот момент.
Мы выпили молча.
Он развернулся и ушел, не попрощавшись.
Я осталась одна с бокалом в руке, с этим противным запахом жасмина в носу и с мыслью, которая пульсировала в моей голове:
“Я буду жить в одном доме с мужчиной, который разбил мне сердце. И это только начало.”
Первая неделя в статусе “соседи поневоле” прошла под девизом: не смотреть, не слушать, не дышать в его сторону.
Я выработала систему, можно сказать график, армейское расписание, которое позволяло мне не пересекаться с Вадимом в общих зонах.
Он завтракает в семь, я в девять.
Он обедает в офисе, я ходила обедать на веранду.
Он ужинает в девять часов, я в семь.
Кухня стала разделенной территорией.
Мои продукты в одном холодильнике, да, у нас два холодильника, спасибо пятистам квадратам.
Его продукты в другом холодильнике.
Хотя он мне предложил брать все, что угодно у него, если мне захочется.
Кроме холодильников остальное было одно на двоих, один сад, одна кухня один бассейн.
И пропасть… пропасть, которую он вырыл собственными руками.
На следующее утро мы с ним все-таки столкнулись около бассейна.
Он вышел из него в купальных боксерах, весь мокрый и загорелый.
Солнце переливалось по его идеальному телу, он взял полотенце и накинул на плечи.
— Доброе утро, — сказал Вадим, глядя на меня, — Ты такая красивая с утра, распущенные волосы тебе всегда были к лицу.
Меня аж передернуло от его слов, как ни в чем не бывало он