После Развода. Соседи поневоле стр. 9
встречаться ни с кем, — перебила я его, — И не хочу жить в твоем доме на птичьих правах. Я хочу быть свободной, Вадим. По-настоящему, чтобы меня здесь ничего не держало.
— А со мной ты тоже хочешь, чтобы ничего не связывало?
— Ты сам разорвал все, когда ложился с ней в постель, — сказала я жестко.
Он опустил конверт, долго молчал, потом выпрямился и посмотрел на меня.
— Я не буду подписывать.
— Будешь, суд тебя обяжет.
— Суд будет идти месяцами, годами, если я захочу. Я затяну процесс, я найму лучших, я сделаю так, что ты устанешь ждать этот развод.
— Зачем? — я почти крикнула, — Что тебе даст этот брак кроме мучений для нас обоих?
— Ты даешь мне право надеяться, — сказал он, — Пока мы женаты, я могу верить, что ты вернешься. А как только подпишу бумаги, то потеряю тебя навсегда.
Я смотрела в его глаза. Они блестели. Я знала этот блеск.
Он был не от слез или отчаяния. Он появлялся тогда, когда Вадим проигрывал тендер или в каком-то важном споре. Жесткая, сухая борьба с реальностью.
— Ты уже потерял меня, — я развернулась и пошла к дому.
— Лина! — крикнул он мне в спину, — Ты не сможешь… ты не сможешь меня забыть. Ты не сможешь спать в своей комнате, зная, что я за стеной.
Я не обернулась.
Но он был прав.
Каждой клеткой моего тела я понимала, что он прав.
Глава 5
Я шла в суд с одним желанием, мне хотелось, чтобы нас развели как можно скорее.
Желание не просто развестись и получить бумажку о том, что мы больше не муж и жена.
Я хотела, чтобы он почувствовал ту же боль, которую чувствовала я каждую ночь, просыпаясь в холодном поту, чувствуя запах жасмина в носу.
Карина поправила мне воротник перед входом.
Ее руки дрожали, она переживала за меня.
— Держись, — сказала она, — Это всего лишь формальность.
— Конечно, — кивнула я.
Но это не было формальностью.
Это был конец.
Конец всему, что у нас было. Конец надеждам, которые у нас были.
Вадим был уже внутри.
Он сидел на скамье слева.
Расправив плечи, я вошла в зал.
Я ожидала увидеть сломленного, морально раздавленного человека.
Но ошиблась.
Вадим сидел с прямой спиной, в идеальном темно-синем костюме.
Белая рубашка, запонки серебряные. Волосы аккуратно уложены.
И каменное лицо, по которому было совсем непонятно, что он сейчас чувствует.
Его мать сидела рядом, в черном платье, в жемчугах, и с лицом, которое не выражало ничего, кроме презрения.
Она смотрела на меня так, будто это я ему изменила и была виновата во всех смертных грехах перед ее сыном.
Вадим поднял голову.
Я ждала боли в его глазах, умоляющего взгляда.
Хотя бы тени того отчаяния, которое терзало меня по ночам.
Ничего этого я не увидела.
Его глаза были спокойными и холодными.
— Здравствуй, Лина, — поздоровался он ровно.
— Здравствуй, Вадим, — я попыталась выглядеть такой же хладнокровной.
И все, больше ни слова.
— Встать, суд идет! — объявил секретарь.
Вошла судья, женщина с тяжелым взглядом и седыми волосами, села и начала листать бумаги.
— Дело о расторжении брака между Романцовой Ангелиной Сергеевной и Романцовым Вадимом Андреевичем, — она подняла глаза, — Истица настаивает на разводе?
— Да, ваша честь, — я