Библиотека

Последняя Пасха стр. 237

Размер шрифта
-
+
Тема

прописки видов полицией». Дело в том, что без паспорта отлучаться из «мест постоянного жительства» можно было либо в пределах своего уезда, либо не далее пятидесяти верст от такового, если отлучка продолжается не долее шести месяцев. О чем подробно рассказывалось аж на двух страницах, где мелким шрифтом были напечатаны выдержки из «Устава о паспортах 1903 г.». И, как в нашем отечестве водилось испокон веков, задолго до большевизма, упоминались и особые случаи, когда подданный российский все же обязан иметь паспорт, хоть тресни. Не говоря уж о том, что обе столицы, Москва с Питером, были, выражаясь современным языком, городами режимными, и уж там-то без паспорта лучше было не показываться, равно как и пренебрегать пропиской.

Итак, прописка… Первый штампик Коч обрел, как легко догадаться, одновременно с получением паспорта: вид явлен у пристава, что господин пристав и удостоверил своей подписью, совершенно неразборчивой, но весьма размашистой.

До декабря семнадцатого Федор Степаныч, надо полагать, по означенному адресу мирно и проживал. А вот потом он начинает мотаться по великой и необъятной, взбудораженной и бурлящей Расеюшке…

Двадцатое декабря семнадцатого «вид явлен в Бульварном полицейском г. Киева участке (подпись паспортиста опять-таки неразборчива). Март восемнадцатого – новый штамп, „пристава 1-й части г. Оренбурга“. Июнь восемнадцатого – штамп пристава 1-й части Тюмени. Ноябрь восемнадцатого – ну, тут уже ощущаются веяния нового времени, „вид явлен“ не у старорежимного пристава, до коих наконец добралась карающая рука пролетариата, а в „Первом районе омской гормилиции“.

И, наконец, последняя отметка, сделанная уже в двадцатом «втором районе городской советской рабоче-крестьянской милиции Шантарска». Черт его знает, почему нет куруманской – неразбериха, надо полагать, была та еще. Последние две странички паспорта и даже третью страницу обложки занимают разнообразнейшие пометки – частью совершенно уже непонятные, лишь даты и загадочные номера. Но по штампам можно судить, в чем тут фокус: речь идет о каких-то пайках. «Махорка июль», «махорка сент.», «махорка окт.». Таинственное

«О.Г.П.К.» несколько раз выдавало карточки то на «один пай», то на целых четыре. Вовсе уж предельно загадочный красный штамп «Проверка П.О.С.Т.Г.Н.Х.» (Смолин не настолько хорошо знал реалии военного коммунизма, чтобы определить, что же скрывалось за таинственной аббревиатурой – но, учитывая, что «контроль» в те времена был прерогативой серьезных ведомств, речь явно шла о достаточно серьезных проверках, каковые Коч, надо полагать, успешно прошел. Ага, еще один штамп «Контроль» с теми же загадочными буквами – на сей раз синий, без рамочки, во всю страницу).

Ну, вот и все. Не подлежит сомнению, что бывший искусник фирмы Фаберже ни разу репрессалиям не подвергался, мирно и благолепно существовал на положении обывателя, к которому у новой власти не было претензий. Не исключено, что этому он обязан весьма благонадежным, с точки зрения победителей, «званием» – крестьянин, ага… Нет ничего удивительного в том, что куча советских отметок теснилась в старом царском паспорте – так и должно было быть, старыми паспортами пользовались до конца двадцатых, пока наконец-то советские не ввели…

Ветхая, с разлохматившимися краями бумажка с несколькими бледно-синими машинописными строчками и стертой печатью… ага, ордер, выданный на соседнюю квартиру Федору Степановичу Кочу, «старшему мастеру граверно-механической артели „Красный ремесленник“». Ну что же, Степаныч, судя по всему, вписался в новую действительность, самый

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.