Последний подарок богини стр. 48
в длинные разноцветные платки.
Два волосатых жреца в длинных белых хитонах пели гимн богине, прославляя добродетель покровительницы семьи и призывая помочь страждущим. Перед ними возвышался алтарь с курящимися благовониями и беломраморная статуя женщины, аляповато раскрашенная яркими красками. Вид кроваво-красных губ, угольно чёрных бровей и темно-коричневых глаз покоробил Александра и не внушал ему никакого почтения. Скульптуры Келлуана не отличались такой выверенностью и живостью форм, но там хватило ума не превращать их в матрёшки.
Проревев завершающий аккорд, жрецы обернулись к пастве. Один держал чёрно-красный кувшин с узким горлышком, второй — странной формы жезл, сделанный, кажется, из слоновой кости. Люди потянулись к служителям богини. Кое-кто доставал из-за пазухи кусочки материи.
Наблюдая за ними, юноша лихорадочно копался в сумке, отыскивая какую-нибудь тряпочку. Она нашлась, когда перед Алексом оставалось всего три человека.
Молодой человек положил в кувшин серебряную рахму, вызвав довольную улыбку у жреца.
— О чём ты просишь Юну, чужестранец? — спросил тот на плохом келлуанском, очевидно из-за характерной юбки приняв парня за жителя берегов Великой реки.
— Моя добрая знакомая родила двух мальчиков и никак не может поправиться.
— Богиня ей поможет, — уверенно заявил второй жрец.
Молодой человек протянул ему свёрнутую полоску ткани. Священнослужитель зашептал молитву и стал водить по ней жезлом, очень напоминавшим…
"Какая связь между чисто мужским органом и богиней-покровительницей семьи?" — подумал он, удивляясь причудливым извивам религиозной логики.
— Пусть твоя знакомая положит это на живот, — стал давать инструкции жрец. — Сила Юны поможет ей излечиться.
Уставшая и задёрганная Айри на вопрос Александра:
— Как дела?
Безнадёжно махнула рукой.
— Плохо.
Узнав, что он успел побывать в храме и освятил тряпочку, девушка попросила:
— Отнеси её сам. Я и так тут забегалась.
Юноше открыл хмурый Гернос. Молодая мать лежала с закрытыми глазами и никак не отреагировала на его появление.
— Тяжело, — ответил евнух на немой вопрос Алекса. — К вечеру всё станет ясно.
Парень отдал ему тряпочку, объяснил, что надо делать, и
торопливо ушёл.
В это утро Александр встал пораньше. За плотниками надо было идти к верфям, расположенным на противоположном конце вольно раскинувшегося города. Там располагалась и военная гавань Нидоса. Спускаясь к морю по пологой улице и жуя пирог с осьминогами, он увидел выстроившиеся у причалов длинные многовёсельные корабли, сверкавшие медными украшениями. На берегу стояли суда в разной степени готовности. Одни напоминали скелеты древних ящеров, густо облепленные рабочими, возле других густо дымили костры, разогревая до кипения густую смолу.
Именно верфь служила основным источником дерева для строек и мебельных мастерских. По нидосским законам весь лес, поступавший в город, проходил через неё, где старшие мастера отбирали самое лучшее для постройки кораблей, а уже остальное шло в свободную продажу. Здесь строили не только военные, но и купеческие суда, славившиеся своим качеством по всему Внутреннему морю.
Александру попался навстречу раб, тяжело тащивший тележку, нагруженную короткими брусками. Колесо попало в щель между камнями мостовой, и мужчина никак не мог сдвинуть её с места. Редкие прохожие бросали на него равнодушные взгляды. Юноша решил проявить участие и заодно разжиться кое-какой информацией.
— Спасибо, добрый господин, — поклонился раб. Часть позеленевшего медного ошейника была обвязана тряпьём, а на шее виднелись незажившие потёртости.
— Знаешь, как найти двор Ханса Ордунга?
— Да, господин, — кивнул раб,