Последний рывок советских танкостроителей стр. 138
список на утверждение Полякову тот возмутился — как это можно, чтобы какой-то там Краснов получал премию больше, чем руководители КБ, и все вознаграждения порезал. Это был для меня первый урок, что руководство КБ и все остальные, это две больших разницы.
5
К концу 1979 г. стало понятно, что решение на проведение работ по ТИУС не будет. Опыт работы показал, что МИЭТ и СКБ «Ротор» слишком слабы, чтобы решить такую проблему. Но от этой работы была большая польза, мы первые начали щупать то, что до нас еще никто не пробовал. В самом первом приближении мы поняли основные задачи и начали подходить
к путям их решения. Отрицательный результат многому нас научил, но как строить систему мы еще не знали.
6
Понимая, что с МИЭТ и СКБ «Ротор» у нас работа не складывается, мы продолжали поиски фирм, которые реально могли помочь нам в разработке системы. В Харькове была крупнейшая фирма по разработке ракетно-космических систем управления КБ «Электроприбор» (в дальнейшем переименованная в НПО «Хартрон»), но нас туда и близко не подпускали. Контактируя с кафедрой танков Харьковского политехнического института мы узнали, что туда перешло несколько сотрудников из КБЭ, ранее занимавшихся системами управления. После ряда встреч мы решили с октября начать с ними работы по отработке математического обеспечения для ТИУС. В разговорах с этими сотрудниками я узнал, что в Институте кибернетики в Киеве создана БЦВМ, которую они не знают куда пристроить, у них с НПО «Хартрон» что-то не сложилось.
Узнал телефон и позвонил в Киев, вышел на разработчика БЦВМ Голодняка, он пригласил приехать и переговорить.
7
Спустя много лет из дневника Морозова я узнал, что танк с двумя членами экипажа был основной его работой перед уходом на пенсию.
8
В дальнейшем опыт взаимодействия с АН показал, что подключив к нашим работам долее двух десятков академических институтов мы от них ничего не получили. Они оказались способны только рассуждать о каких-то проблемах, давать ничем не обоснованные рекомендации, а когда дело касалось конкретной работы все превращалось в пустопорожние разговоры. С тех пор мое мнение о помощи академической науки конкретным разработкам было сугубо отрицательным и я в наших работах старался держаться от них подальше.
9
Мой опыт работы по комплексу «Обь» показывал, что с ними взаимодействовать будет очень тяжело и получить конкретный результат чрезвычайно сложно. В дальнейшем совместная работа показала, провал работ по прицельному комплексу был одной из основных причин неудач по всему танку.
10
Потом я узнал, что его держали для «особых поручений» в интересах руководства, кому-то гараж, машина, дача, институт и он этим с удовольствием занимался.
11
Когда начались разговоры о компоновке машины с экипажем два человека я заинтересовался возможностями экипажа по управлению танком при наращивании и усложнении его систем и по своей инициативе начал анализ загруженности экипажа серийного танка. Такую работу до нас никто не делал и я поручил Дидоренко сбор информации по профильным отделам КБ об органах управления и функциональной загрузке членов экипажа. К тому времени мы начали получать закрытую информацию по эргономике в военной технике, в том числе и о загрузке экипажа космического корабля Союз.
Когда мы собрали все органы управления членов экипажа, то оказалось,