Последний секрет Парацельса стр. 109
первое слово. – Это звучит страшно, тебе не кажется? Ни мораль, ни общечеловеческие ценности не должны стоять на пути настоящего врача, так полагал Парацельс. Поговаривали, что он раскапывал могилы и воровал трупы, чтобы проводить вскрытия и изучать человеческую анатомию. В общем, чистая наука, без примесей сострадания, жалости и совести – как тебе?
– Некоторые так и живут, – пожала я плечами.
Я знала, что для Шилова все это очень важно. Он являлся одним из немногих врачей, чье сердце не очерствело за годы работы с бесчисленными пациентами. Вид людских страданий все еще действовал на него, вызывая сочувствие, и я не могла не восхищаться этим. Олег принадлежит к той редкой породе врачей, которые не станут, оперируя незнакомыми научными терминами, рассказывать пациенту, почему он умирает, а попытаются вылечить его, несмотря ни на что, стараясь при этом поддерживать в несчастном веру в благополучный исход. Разговаривая с больными, чему я порой бывала свидетелем, Шилов не выказывал превосходства, как большинство хирургов, а старался поставить себя на место того, кто в данный момент нуждался в помощи. На самом деле это не приносило ему ничего, кроме плохого настроения по вечерам и головной боли.
– Да, но мы с тобой живем по-другому, верно? – спросил он и потерся о мое плечо лбом, как кот.
– Разумеется! – улыбнулась я. – А теперь давай, дуй в постельку, потому что тебе рано вставать.
– А ты?
– А я еще посижу, поработаю.
Он удалился с явной неохотой, оставив меня наедине с компьютером. Слова Олега немного прояснили для меня ситуацию с сайтом. До этого момента мне был не вполне понятен этот странный антураж, но теперь до меня, похоже, стало доходить, что создатели «Парацельс. com», видимо, выбрали из философии средневекового врача только то, что соответствовало их мировоззрению, оставив за боротом все остальное как ненужное. Таким образом, высказывание об отсутствии запретов и рамок во врачебной профессии вышло на первый план. Значит ли это, что сайт разработан медиком или, по крайней мере, человеком, имеющим отношение к медицине? Или я просто строю ни на чем не основанные предположения? Ведь этот человек вполне может быть поклонником Парацельса лишь из-за тяги последнего к мистической составляющей любой науки!
Я решила снова просмотреть фотографии, помня, что видела нечто во время нашего «сеанса» с Викой, но эта мысль все никак не могла до конца оформиться в сознании. На этот раз они уже не вызвали во мне первоначальной реакции, и я совершенно спокойно листала картинки, отстранившись от их содержания и от обстоятельств, при которых они создавались. Все те же несчастные животные в виде своеобразных «натюрмортов», части человеческих тел, склянки с органами – ничего особенного. Я стала листать мелкие картинки, идущие по бокам поля, и увеличивать те из них, которые казались мне наиболее интересными. И вдруг я даже подпрыгнула на стуле: перед моими глазами возникло зрелище, одновременно знакомое и невероятное. Лицо, подсвеченное странным мертвенно-голубым светом, лежащее на подушке, казалось восковой маской. Однако оно выглядело гораздо натуральнее, прямо-таки пугающе натурально! Каждая жилка под туго натянутой кожей синюшного цвета, каждая вена, каждая тонкая косточка черепа, буквально просвечивающего насквозь, была хорошо видна. Я даже не сразу сообразила, что это, но несколько секунд спустя до меня дошло,