Последний секрет Парацельса стр. 119
беседа хоть как-то касается вас.
Парень тем временем снова исчез на кухне: видимо, решив, что новому гостю тоже следует что-нибудь предложить.
– Вы ошибаетесь, Агния Кирилловна, – усмехнулся Туполев, разваливаясь в кресле напротив меня. Прямо над ним висела фотография Люды, и это мне почему-то показалось неправильным. – Ребята – мои подопечные. Думаете, факт, что Ляна покончила с собой, никак не скажется на моей репутации? Все станут говорить, что Туполев, мол, недосмотрел, Туполев мог предотвратить, понимаете?
Что ж, в некоторой степени он, наверное, прав: не хотелось бы мне оказаться на его месте. Собственно, я практически побывала на нем, когда чудом избежала обвинения в доведении девушки до самоубийства.
– О, чай! – радостно хлопнув себя по коленям, воскликнул Туполев, увидев входящего Дениса. – Еще и с мятой!
Я нашла такую неожиданную перемену в настроении странной: только что человек сокрушался из-за смерти своей студентки и вдруг выражает восторг по поводу простой чашки чая! Хотя, возможно, я просто слишком остро воспринимаю ситуацию: присутствие руководителя практики здорово выбило меня из колеи, ведь я ожидала, что поведу разговор с Денисом с глазу на глаз. Естественно, я не смогу сказать все, что собиралась, в присутствии постороннего, значит, придется выкручиваться. С другой стороны, зачем Денису могло понадобиться приглашать Туполева – боялся остаться без прикрытия?
Отпив из своей чашки, мужчина кивнул на мою.
– Пейте же, Агния Кирилловна, а то остынет: нет нужды так напрягаться, мы же коллеги, всегда друг друга поймем.
Я сделала еще глоток, но чай как-то совсем не лез мне в горло, а мятный вкус оказался настолько сильным, что создавалось впечатление, будто я жую листья растения.
– В этом году практика выдалась вообще какой-то неудачной, – продолжал Туполев, с явным наслаждением втягивая ноздрями аромат мяты. – Сначала матушка Дениса – такая трагедия, не правда ли? Теперь вот – Ляна. Что в мире творится?!
Стоит ли мне сказать, что Ляна не покончила с собой? Лицкявичус и Карпухин не давали никаких указаний по этому поводу. Денису, разумеется, я собиралась рассказать, но нужно ли об этом знать Туполеву?
– Скажите, – осторожно начала я, – вы ведь были в курсе того, что Ляна наблюдалась у психиатра по месту жительства?
Он кивнул.
– Так сожалею, что не предупредил вас, Агния Кирилловна. Ведь всего этого могло и не произойти, если бы вы знали, насколько травмирована психика девочки. Изнасилование, знаете ли, не простое дело!
– Так вы знаете и о причине? – удивилась я.
– Разумеется: и как врач, и как ее руководитель я в курсе всего, – вздохнул Туполев. – Личное дело читал очень внимательно.
– Ну, если вы читали личное дело, то просто удивительно, что упустили такой важный факт, как синдром бесчувственности, – заметила я. – Ведь Ляна лечилась именно от этого, а не от ночных кошмаров или от того, что, например, испытывала трудности в отношениях с противоположным полом.
– Откуда вам это известно? – поинтересовался мой собеседник, и в его вопросе я уловила нечто большее, чем простое любопытство.
– Я тоже, знаете ли, читала личное дело Ляны, – солгала я. – Очень внимательно.
– Вы удивительная женщина, Агния Кирилловна, – покачал головой Туполев. – Поверьте, у меня никогда и мысли не возникало, что вы на самом деле можете быть виновны в том, что произошло с бедной девочкой…
– Вы, по-моему,