Библиотека

Последний секрет Парацельса стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

каким тяжелым был этот взгляд.

Как водится, я произнесла небольшую, заранее заготовленную речь о пользе практики, закончив заверениями в том, что, если у ребят появятся вопросы или что-то покажется слишком сложным, они могут без колебаний обращаться ко мне или любому другому врачу в отделении. Также я посоветовала им не беспокоить заведующую без особой нужды: лучше, чтобы она вообще не замечала их присутствия. Затем я представила их старшей медсестре и оставила ребят на ее попечении.

– Обратите особое внимание на блондина, Дарья Борисовна, – тихо сказала я, наклонившись к самому уху старшей. – Если что – сразу ко мне.

Она понимающе кивнула. Отношения с медсестрами у меня непростые, особенно с теми, кто помоложе. Когда я жалуюсь на это Шилову, он только смеется и отшучивается, считая, что девчонки просто завидуют красивому врачу-анестезиологу с безупречной репутацией, к тому же любимице заведующей. Я же считаю, что медсестрам просто не нравится моя требовательность. Работа сестры в нашем отделении отличается от работы других медсестер, она более ответственна, так как приходится иметь дело с гораздо более тяжелыми пациентами. Уход в этом случае, по моему глубокому убеждению, должен быть самым тщательным, а он таковым не являлся в подавляющем большинстве ситуаций. Молодежь считает, что я придираюсь, сестры постарше в основном соглашаются. К последним относится и Дарья Борисовна Луткина, старшая медсестра, женщина пожилая и с тяжелым характером. Однако мы с ней прекрасно уживаемся, так как придерживаемся паритетных отношений. Я называла ее по имени-отчеству, хотя многие врачи, даже гораздо моложе Луткиной, считали возможным обращаться к ней на «ты». В ответ на это старшая лишь поджимала губы, словесно не выражая своего возмущения, но не заметить, что она считает такое положение дел неприемлемым, невозможно. Поэтому я точно знала: Луткина в точности выполнит мою просьбу, Денис без присмотра не останется.

До следующей операции оставалось еще полчаса, и я решила заглянуть к заведующей, чтобы поговорить о покойном Полетаеве.

– Не знаю, что вам и сказать, – вздохнула Елена Георгиевна, когда я вкратце изложила ей суть дела. – То, что пациент в больнице умер от газовой гангрены, – возмутительно, но, видите ли, это не проблема нашего отделения, Агния Кирилловна: в реанимационной палате все шло прекрасно. На всякий случай я все же выспросила подробности у дежурной сестры. Она отрицает, что имелись хоть какие-то причины для беспокойства. И знаете что? Я ей верю. Почему вы так взволнованы?

Я промолчала. Заговорить означало бы рассказать об участии в деле ОМР, а это не понравилось бы Лицкявичусу.

– Это потому, что Полетаева оперировал Шилов? – спросила Охлопкова, участливо глядя на меня из-под очков. – Вы хотите ему помочь?

Она, сама не подозревая того, бросила мне спасательный круг, и я с готовностью за него ухватилась.

– Честно говоря, он очень переживает, – сказала я.

– Я понимаю, – кивнула Охлопкова. – Но не стоит пороть горячку раньше времени. Во-первых, насколько я знаю, тело выдано родственникам, и они сами отказались от вскрытия. Во-вторых, больнице не выгодно поднимать шум, поэтому вряд ли Шилову стоит ожидать неприятностей со стороны Главного. Ну и, наконец, в-третьих… Этот Полетаев, насколько я знаю, вел не самый правильный образ жизни. Инфекция могла быть занесена и не во время операции, а операция лишь спровоцировала ее развитие, верно?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.