Последний секрет Парацельса стр. 52
привлекли. Кобзев здорово помог мне во время работы в Светлогорской больнице, однако с тех самых пор я стала его побаиваться. Однажды он уже залез мне в голову и вытащил информацию, которой не владела даже я сама. Тогда он действовал в силу необходимости, благодаря чему удалось предотвратить многие нежелательные последствия, но кто знает, что он может выкинуть в следующий раз? Тем не менее Павел мне нравился, – когда не я являлась объектом его исследований, разумеется.
Пока мы общались с Никитой и Кобзевым, явился Леонид. Выглядел он странновато, но, в общем-то, Кадреску всегда выглядит не вполне обычно, поэтому я решила не придавать этому большого значения.
– Что ж, – звучно произнес Лицкявичус, заставив всех замолчать и сосредоточиться, – приступим? Думаю, прежде чем мы попросим Леонида ввести нас в курс дела, нужно сообщить одну неприятную новость: тело Ракитина забрали из морга больницы.
– Что-о?! – одновременно воскликнули я и Никита.
Павел не выразил удивления, из чего я заключила, что ему известно больше, чем нам.
– Да, – подтвердил Лицкявичус. – К счастью, вы повели себя совершенно правильно в больничном морге, благодаря чему у нас все же есть результаты вскрытия. Я в очередной раз убеждаюсь в том, что вы умеете действовать в экстренной ситуации: с вашей стороны было очень умно предложить провести вскрытие на месте.
Боже, это что – похвала?! Я уже начала привыкать к тому, что глава ОМР умеет только критиковать, и слова одобрения в его устах прозвучали ангельским пением. Сегодня Лицкявичус был одет во все черное. «Словно траур по всем, кого мы потеряли за это короткое время», – подумалось мне. Черный цвет подчеркивал стройность мужчины и белизну его седых, коротко подстриженных волос. Его большие прозрачные глаза, практически лишенные ресниц, казались неправдоподобно голубыми. Солнце, уже клонившееся к закату, ярко подсвечивало спину Лицкявичуса из окна, отчего вокруг него создавался своеобразный мягкий ореол, и вся фигура как бы теряла четкие очертания.
– Как можно было допустить выдачу тела? – спросил между тем Никита.
– К сожалению, мы не могли этого не допустить, – покачал головой Лицкявичус. – До получения результатов вскрытия мы не могли запретить выдачу тела родственникам при предъявлении соответствующих документов. Наше расследование получило статус официального всего… – он взглянул на часы, – пять часов назад. Однако в случае с Ракитиным ничего уже сделать нельзя.
– А можно хотя бы выяснить, кто забрал труп? – поинтересовалась я. – Кстати, как кому-то удалось выклянчить тело, если даже нам, несмотря на ваш запрос, отказали?
– Необъяснимо, но факт, – признал Лицкявичус. – Санитар, с которым вы с Леонидом имели дело, клянется, что сообщил заведующему отделением о требовании держать Ракитина
до понедельника и передать только ОМР, однако тот по прибытии на рабочее место нашего документа не обнаружил. Вместо него в папке лежала расписка от некой Валерии Ракитиной, дочери покойного, в том, что она забирает тело отца. Кто выдал ей разрешение, остается загадкой: до понедельника в больнице не было никого, обладающего соответствующими полномочиями, а дежурный санитар утверждает, что к нему с подобной просьбой никто не обращался. Естественно, он не может быть уверен, что никто не входил в морг в его отсутствие: у всех существуют, как он выразился, естественные потребности.
– Да, но вытащить тело из морга за столь короткое время?! – пробормотал Никита,