Последний удар сердца стр. 30
не помните меня?
Юля пригляделась и узнала в женщине давнюю, еще со школьных времен, подружку своего старшего брата.
— Наташа, вы? — удивилась она.
— Я узнала о том, что случилось… И вот, решила увидеть вас. Я на машине, подвезти?
Женщины шли по аллейке, от ворот навстречу им двигалась очередная похоронная процессия. Наташа рассказала о своей последней встрече с Ильей. Юля — о странном желании брата, как поступить с его прахом.
— Вы не против, если я и туда поеду с вами? — спросила Обухова, и ее голос дрогнул.
— Я поняла. Вы до сих пор любите его, — тихо сказала Юля…
…Женщины стояли на вершине высокого холма. Ветер свистел в ушах. Внизу открывалась панорама центра подготовки биатлонистов. Величественно высился трамплин с искусственным покрытием, змеились, повторяя рельеф местности, узкие асфальтовые дорожки. По ним, ровно работая палками, мчались на роликовых лыжах спортсмены в блестящих облегающих костюмах.
По склону холма спускались Юра и Даник. Мальчишка обернулся и помахал тете ладошкой, она взмахнула в ответ и попыталась улыбнуться ему.
— Может, зря вы не хотите сказать ему о смерти отца? — спросила Наташа.
— У меня на это сейчас нет сил, — призналась Юля. — И, честно говоря, я сама еще не верю, что его нет с нами. Вряд ли поверю и потом. Мне кажется, что Илья где-то рядом. Видит нас, слышит.
Наташе
хотелось сказать, что для нее самой много странного в смерти Ильи, но не решилась.
— Они уже не видят нас, — произнесла она, села на корточки и расстегнула спортивную сумку.
Урна стояла на траве. Женщины смотрели друг другу в глаза.
— Вы откроете? — спросила Наташа.
Юля кивнула, попыталась снять крышку, но та не поддавалась.
— Наверное, приклеена, — растерянно проговорила Прудникова.
В четыре руки, помогая себе маникюрной пилочкой, им удалось сорвать крышку, при этом пепел просыпался им на ладони.
Юля вытянула перед собой руку и остановилась:
— Наверное, надо что-то сказать?
— Мы все, что могли, сказали ему при жизни, — отозвалась Наташа. — Теперь остается только думать.
Прах тонкой струйкой стекал из угла урны, ветер подхватывал его, нес, рассыпая над склоном.
Покровский старался увести Даника подальше, ведь мальчишка чувствовал неладное, то и дело оглядывался.
— Вон биатлонисты тренируются, — отвлекал внимание Юра.
— Как наш Илья?
— Да, и папа твой здесь тренировался. Мы же специально сюда приехали, чтобы тебе показать это место.
Финт удался, Данька заинтересовался. Во все глаза смотрел на рослых, статных мужчин и женщин с длинными винтовками за спинами, рассекающих по асфальту на лыжероллерах. Юра сел на пенек, закурил.
— Можно, я поближе подойду? — спросил мальчик.
— Конечно, — согласился Юрка Покровский.
Даник приблизился к ограде, идущей вдоль трассы, восхищенно уставился на стремительно проезжавших мимо него спортсменов. Издалека доносились хлопки выстрелов. Мальчишка улыбался, ведь он был здесь не совсем чужим, его отец тоже когда-то тренировался на этой спортивной базе.
— Вот вырасту… — сам себе пообещал он.
Жужжали ролики, приближался очередной биатлонист в темно-синем спортивном костюме. На лице — широкая маска пластиковых очков. Жужжание стало ниже, спортсмен остановился напротив мальчика.
— Нравится, Данька? — хрипло спросил он.
— Откуда вы меня знаете?
Мужчина снял очки. Данькины глаза округлились.
— Илья? Ты же в тюрьме…
— Был в тюрьме, — Илья тут же понял, что о его «гибели» мальчику не известно. — А теперь на свободе. Только ничего никому обо мне не говори.
— Даже Юле?
— Юля не знает.