Библиотека

Последний удар сердца стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема

нужно было обратить на себя внимание, дать определенные авансы. Бывших любовников никогда далеко от себя не отпускала, в любой момент могла возобновить прерванные отношения, так, словно они и не расставались. При этом иногда Машка позволяла себе сойтись с кем-нибудь близко, и тогда она начинала демонстрировать соблазненного мужчину как серьезного и перспективного партнера. Но длилось такое недолго, лишь бы подзадорить бывших ухажеров. Для Пономаревой главным в мужчинах было желание и умение выполнять ее прихоти.

Однако в случае с Лашей Лацужба все произошло не по обкатанной ранее схеме, а иначе. Бабским стервозным чутьем Машка прочувствовала, что Лаша — человек, способный поднять серьезные деньги, хотя он и не мог похвалиться большим состоянием. Бывает такое чутье. Так официант профессиональным взглядом всегда определит посетителя, который не в состоянии оплатить заказ или же, наоборот, может выложить большие деньги. Нужно было только как следует обработать Лашу. Что Машка успешно и сделала. Где надо, задницей перед ним повертела, где следует, сиськами потрясла, где хватило и пары «волшебных» слов. А уж в постели Машка умела вытворять такое, что мужик, однажды переспавший с ней, вспоминал об этом событии всю жизнь, и при малейшей возможности стремился вновь оказаться с ней в одной кровати.

Горячий Лацужба и растаял, теперь из него можно было вить веревки. К тому же Машка, как женщина мудрая, не лезла в его жизнь, не пыталась полностью занять и контролировать его личное пространство. Вроде и не держала его рядом с собой, но и не прогоняла. А мужчины — народ примитивный, им главное — поверить, что это они, а не за них все решают…

Лацужба позвонил в дверь. Машка открыла не сразу, а секунд через двадцать, когда кавказец стал уже сомневаться, дома ли она.

— Ой, Лашенька, — проворковала Пономарева, разглядев любовника за огромным букетом ярко-красных роз. — Я в ванне была, не сразу услышала.

Машка привстала на цыпочки, поцеловала кавказца мягкими распаренными губами. Из-под ее махрового халата исходил влажный аромат шампуня, дорогого мыла, мятных трав. В неплотно запахнутом разрезе соблазнительно перекатывались огромные, но при этом тугие сиськи.

— Какая ты… — выдохнул Лаша, не находя подходящих слов.

— А какой ты у меня… большой, сильный, — во время объятий Машка потерлась о кавказца телом, выразительно дав почувствовать, что под халатом ничего лишнего для сегодняшней ситуации нет. — Располагайся, а я в ванную.

Машка вывернулась из рук Лаши, взяла букет и шмыгнула в ванную, послышался звук плескавшейся воды. Лацужба прошел в кухню. Заглянул в духовку. За термостойким стеклом доходила печеная баранья нога. У мойки зеленела в мисочке крупно порезанная кинза. У холодильника на подносе уже расположились рядком бутылка дорогого коньяка, хорошее шампанское и минералка. Хоть прямо сейчас бери и неси в комнату.

Лаша облизнулся — деньги, которые он вчера оставил Машке, были потрачены с толком. Не поскупилась баба на общий стол. А ведь могла бы купить просто водяры, дешевого винчика в пакете и курицу тупо запечь, чтобы остаток потратить на себя.

— Плаваешь? — бросил он в приоткрытую дверь ванной комнаты.

На вешалке болтался халат, еще повторяющий некоторые изгибы женского тела. Саму ванну от Лаши закрывала занавеска.

— Я просто балдею, — послышался смех Машки.

Она говорила так, что сама собой напрашивалась мысль, будто плещется она там не одна.

— Проходи в комнату, я скоро, — крикнула Пономарева из-за

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.