Библиотека

Пособник стр. 7

Размер шрифта
-
+
Тема

от своей стенографии.

Я смотрю на него:

— Что?!

— Без «ка» она сама бы все сожрала, — скалится он на меня. — А без «эр» одних бы мышей тебе носила.

Я недоуменно смотрю на него.

— Стыд и позор, — говорит он. — Маленькая такая зверушка, под землей живет, насекомых кушает. Неужели не понимаешь? — Он трясет головой: как, мол, можно быть таким тупицей. — Крот.

— Ну ты наплел, — говорю я.

Надеюсь, вид у меня при этом достаточно изумленный.

— Так это правда? — уязвленно спрашивает он.

— Что?

— Что у тебя в службе безопасности или еще где завелся крот и сливает тебе какой-то вкусный компромат.

Я качаю головой.

— Нет, — говорю я ему.

На его лице разочарование.

— Кто тебе сказал такую глупость? — спрашиваю. — Фрэнк, что ли?

Брови у него ползут вверх, рот округляется, он шумно вбирает воздух.

— Извини, Камерон, но я не могу раскрывать свои источники.

Я страдальчески закатываю глаза, и мы снова поворачиваемся к подводной лодке.

Вдали раздаются радостные возгласы — это одна из лодок демонстрантов прорывается сквозь кордон военных, уворачивается от полицейских катеров и, как комар, пытающийся укусить слона, врезается в скошенную черную корму «Авангарда» и по инерции накатывается на палубу; ее тут же снова отгоняют за оцепление. Телевизионная команда успевает снять эту сцену. Я ухмыляюсь, радуясь за демонстрантов. Через некоторое время мимо нас, наполняя воздух гулом, проскальзывает высокий серый корпус патрульного корабля «Оркни», следующего за огромной субмариной.

— Оркни, — задумчиво говорит Гарнет. — Оркни…

Я почти слышу, как работают его мозги: он пытается найти эффектный ход, чтобы перекинуть мостик между прибытием «Авангарда» и главной завтрашней новостью (должны опубликовать доклад комиссии о жестоком обращении с детьми в Оркни). Зная Гарнета, я не сомневаюсь, что связь моряков со скандалом почитай что установлена.

Я себе помалкиваю, а то еще воодушевится.

Он выбрасывает окурок. Возможно, неправильно истолковав этот жест, кто-то на корме «Оркни» машет нам. Иэн весело машет в ответ.

— Держите хер по ветру, ребятки! — выкрикивает он, но так, чтобы его никто, кроме меня, не услышал.

Он вполне доволен собой.

— Очень смешно, — говорю я, подходя к краю контейнера. — Как насчет кружечки пивка, когда эта бодяга кончится?

Я прыгаю на бочку из-под бензина, а потом — на землю.

— Уже уходишь? — говорит Иэн; затем добавляет: — Не. Фаслейнское начальство дает интервью, а потом я сразу в контору.

— Я тоже заеду на базу, — говорю я ему. — Увидимся там.

И, повернувшись, иду через пустырь к своей машине.

— Так ты не хочешь подать нам руку помоши, хамская ты эдинбургская скотина! — кричит он.

Я на ходу вскидываю руку:

— Пока!

Минуту спустя, выехав из деревни курсом на горловину пролива и далекую военно-морскую базу, я миную субмарину. В ярком солнечном свете подводная лодка выглядит странно, угрожающе-прекрасно — этакая черноватая блестящая дыра среди земли и воды. Я покачиваю головой. Двенадцать миллиардов фунтов стерлингов за то, чтобы стереть с лица земли, возможно, уже пустые ракетные шахты, а заодно спалить дотла несколько десятков миллионов русских мужчин, женщин, детей… но они нам больше уже не враги, а значит, то, что и прежде дурно попахивало (и было принципиально, по замыслу, бесполезным), теперь вообще становится неприемлемым, еще более пустой тратой средств и сил.

Я останавливаю машину на подъеме

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.