Библиотека

Потерявшая сердце стр. 44

Размер шрифта
-
+
Тема

— До войны у меня жила парочка неразлучников, — никак не проявив радости, сообщила Екатерина Петровна, — но они не смогли перенести дороги. Я тогда многих птиц потеряла…

— Вот и восстановите потихоньку коллекцию, — произнес с заискивающей улыбкой Медокс.

Графиня, до этого не смотревшая ему в глаза и говорившая как бы сама с собой, наградила старика колючим взглядом и выдавила светскую улыбку:

— Не знала, что вы любите птиц.

— Ну как же, матушка, — обрадовался и такому знаку внимания старик, — люблю, как не любить? Вот хоть взять часы, изготовленные мною. На них всегда есть место для пташек небесных… — Он указал на часы с позолотой, стоявшие на комоде. Их корпус был выполнен в виде готического замка, на крыше которого располагалось гнездо с аистами.

— Кажется, я видела однажды у антиквария Лухманова, — снисходительно припомнила Екатерина Петровна, — ваши часы с орлицей и орлятами. Каждые полчаса из клюва орлицы падала жемчужина, прямо в раскрытый зев орленка.

— Верно, матушка, это был «Храм славы». Я его делал тринадцать лет для самой императрицы Екатерины, но, увы, не дожила, голубушка. Царство ей небесное. — Медокс перекрестился на православный манер, что не ускользнуло от придирчивого взора Екатерины Петровны, поразив ее в самое сердце.

«Фокусник проклятый! — воскликнула она про себя. — Все играет с Богом, хотя уже пора подумать

о душе…» Вероисповедание Михаила Егоровича, так же, как и его национальность, для многих оставалось загадкой. Был ли он выкрестом из иудеев, протестантом с рождения или, живя столько лет в России, принял православие — неизвестно. Во всяком случае, в церкви его никто никогда не видел. А вот в молодости Михаил Егорович подвизался в роли фокусника и эквилибриста на петербургской сцене, об этом знали и помнили все.

Он еще долго рассказывал о своих часах, но графиня Ростопчина, решив, что уже оказала слишком большую честь хозяину, перекинувшись с ним парой фраз, его не слушала и слова не произнесла за весь вечер.

Тем временем князь Илья Романович разглагольствовал на тему нынешних законов, которые, на его взгляд, были слишком мягки и нуждались в ужесточении. Подведя итог своим речам, он в крайнем раздражении воскликнул: «Мошенников и прочих авантюристов надобно сразу ссылать в Сибирь на вечную каторгу!» На что граф спокойно, как бы невзначай, сказал:

— Кстати, ваша племянница не доехала до столицы…

— Откуда вам это известно?

Маленькие глазки Белозерского округлились от возбуждения. Он даже не сообразил тотчас отречься от родства, только что навязанного ему губернатором.

— От компаньонки-француженки, которую мы дали в сопровождение вашей родственнице, — невозмутимо пояснил Ростопчин.

— Вы… дали?! И где сейчас эта ваша француженка? — Руки князя начали предательски дрожать. Он вынужден был положить вилку и нож.

— Вернулась с полдороги. Где-то неделю назад. — Федор Васильевич с удовлетворением отметил состояние, в которое поверг Белозерского пустяковым сообщением, и с ухмылкой добавил: — Вам не о чем беспокоиться, дорогой мой князь. Ваше дело решилось в дешевом придорожном трактире на Костромской дороге. Именно там ваша племянница обрела наконец свое счастье.

— Что вы этим хотите сказать?

— Она обвенчалась с неким мелкопоместным дворянином, предложившим ей руку и сердце. Что ж, у каждого свой вкус! — Ростопчин хитро улыбнулся. — Как говорится, кто любит попа, а кто — попадью!

— Обвенчалась с первым встречным? — еще больше удивился

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.