Потерявшая сердце стр. 51
Тогда ей можно было бы ненадолго отлучаться, и потом, это подчеркнуло бы ее статус хозяйки. Хавронья на эту роль не годилась, была глупа и слишком уродлива. И вот Провидение посылало лавочнице сироту, которой можно даже не платить. Она будет с радостью работать за ломоть хлеба.
— Как тебя звать? — спросила Зинаида, вглядываясь в чахлое лицо девочки.
— Маша… — Девочка смотрела на нее со жгучей надеждой.
— Ну что, Маша, идем ко мне.
Она отвела нищенку на кухню и приказала Хавронье накормить ее остатками от обеда. Молча передала брату бумажку, на которой нетвердой рукой квартирной хозяйки был накарябан его новый адрес. Афанасий тотчас начал собирать пожитки и, наскоро связав узел, не прощаясь, покинул дом сестры. К своему удивлению, Зинаида нигде не обнаружила юной графини, которая, по уговору, должна была остаться под ее кровом. Впрочем, это обстоятельство занимало ее недолго. Весь вечер она была занята отмыванием своей новой подопечной. Хавронья ставила в печь один чугун с водой за другим, рылась в сундуках в поисках старых вещей, которые сгодились бы сироте, и дивилась про себя неслыханному мягкосердечию своей хозяйки.
Князь Павел Васильевич Головин, дальний родственник Шуваловых, хоть и не был предупрежден о приезде Евгения в Петербург, несказанно обрадовался гостю и порывисто расцеловал графа в обе щеки.
— Как же так, Эжен, — восклицал он, — послал бы письмецо с дороги, я бы тебе устроил царскую встречу…
— Ведь я доехал с оказией, Поль, — оправдывался Евгений, — с почтовыми лошадьми нынче беда. Я бы все равно явился прежде своего письма.
Князю Павлу недавно исполнилось тридцать пять лет. В свете его знали как весельчака и записного остряка, и он старательно поддерживал эту репутацию. Женившись, князь несколько остепенился, но никто не верил, что надолго. Внешность его была выдающейся, он обращал на себя внимание, едва войдя в любую гостиную. Бледное продолговатое лицо, выразительное, как у актера, жгучие темные глаза, смотревшие на женщин с лаской, а на мужчин с насмешкой, пышные черные усы на венгерский манер — все в нем было оригинально, неотразимо. Он одевался как английский денди и слыл большим оригиналом, также в английском духе. От него не ускользало ни одно модное новшество, будь то фасон сюртука, красивая актриса или книга. Следя за модой, князь в то же время, сам был ее законодателем. При этом он слыл образованным человеком. Учился за границей, знал несколько языков, цитировал наизусть Вольтера и Дидро. Живя в Англии, водил знакомство с Вордсвортом, бывал в гостях у Роберта Саути. Каждый из них посвятил князю по небольшому стишку. Как-то, в приватной беседе с Вальтером Скоттом, Головин кстати употребил пословицу на шотландском языке, после чего знаменитый писатель проникся к нему самыми дружескими чувствами и поддерживал с ним многолетнюю переписку. Павел Васильевич высказывал мнения, с которыми считались, и пускал в свет остроты, которые повторяли. Всюду он был вхож, всеми любим. Только графиня Прасковья Игнатьевна Шувалова недолюбливала родственника. «Слишком прыток!» — говаривала она, делая брезгливую мину. В былые времена графиня всячески оберегала сына от сношений с троюродным братцем.
— Дорогой мой, будь любезен, объясни мне одну странность, — обратился хозяин к Евгению, когда они сели завтракать. Завтрак получился слишком ранним, поэтому решили не беспокоить княгиню.
— Ты хочешь