Библиотека

Потерявшая сердце стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

вырабатывала бы каждая сверх того рублей по двадцати в месяц, а в год — двести сорок! Умножаем на три… Это же семьсот рублей с лишним!..» Полученная сумма ее потрясла и озадачила. Лавка никогда не давала такой сказочной прибыли! «Правду говорил муж-покойник, самый большой навар идет со всякой дряни!» Зинаида в сердцах сплюнула, как всегда, поминая супруга, и бросила бессмысленные расчеты.

На душе было легко. Тайна раскрылась, а она цела и невредима. Афанасий ее проклял, так это пустяки. Жила все эти годы без брата, считая его погибшим, проживет и дальше. Никакой любви она к нему не испытывает. «Евсевий, старый хрыч, забил меня до того, что я и сердца лишилась», — с грустью думала женщина, уже подходя к своему дому.

— Тетенька, подайте Христа ради, — вдруг услышала она за спиной слабый детский голос.

Обернувшись, Зинаида увидела на краю панели девочку лет тринадцати. Высокая для своих лет, но жалостно худая, та была невероятно грязна, будто спала на улице. Ее чахлое востроносое лицо посинело от холода, красные руки по локоть высовывались из рукавов рваной кофты. Вместо юбки висели какие-то мокрые клочья, едва доходившие до костлявых колен. Ноги были босы.

— Подайте, — повторила девочка, робко подступая к остановившейся лавочнице. — Я три дня не ела.

— Да ты уж большая, — с сомнением проговорила Зинаида, хотя ее рука невольно опустилась в карман платья, нашаривая мелочь. — Почему попрошайничаешь? Могла бы работать.

— Я просилась. — Девочка следила за рукой Зинаиды таким голодным безнадежным взглядом, что у той сжалось сердце. — Не берут. Слабосильная, говорят. Одна кухарка обещала грош дать, коли я лохань с помоями на двор вытащу. Я потащила, разлила, так она на меня собаку спустила, та мне всю юбку подрала… А я не слабая, это я после болезни. Только неделю, как встала…

— Где же твои родители? Почему пускают тебя побираться? — Зинаида вытащила руку из кармана, так и не зацепив ни гроша. В ее голове мало-помалу созревал некий план.

— Мамка на прошлой неделе от горячки померла, а батюшка на Бородинском поле… Лежит неведомо где… — Не договорив, девочка закрыла грязными ладонями лицо. Ее плечи содрогнулись.

— Ну а живешь у кого?

— Живу на улице, — призналась сирота, — квартирная хозяйка меня тут же погнала взашей, как мамку схоронили… Наш угол уж сдали, а там и одеяло было на вате, и мамкин тулупчик. Все забрали за долги…

Тусклый осипший голос ребенка звучал все слабее. Ее ссутуленная оборванная фигурка рисовалась на фоне серой оштукатуренной стены грязным пятном. С гавани наползал желтоватый едкий туман, заполнявший линии Васильевского острова, превращавший людей в тени, лошадей — в диковинных зверей. Было не так холодно, как промозгло, весенний воздух пах больницей и гниющими отбросами. По случаю вечернего времени на улице стало многолюдно. Прохожие сновали по деревянному тротуару, то и дело толкая задумавшуюся лавочницу и вновь прижавшуюся к стене девочку. Из открытого на углу трактира раздавались стонущие звуки фисгармонии и пьяный хохот многих голосов. Мимо шмыгнула уличная женщина в рваном платье, но с яркими перьями на капоре и со зловеще нарумяненными щеками. Она направлялась в сторону гавани. При виде ее Зинаида опомнилась и протянула руку ребенку:

— Подойди-ка… Покажись лучше!

Зинаида давно мечтала взять себе в лавку помощницу.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.