Потерявшая сердце стр. 78
должен быть вознагражден. — Князь отлично понял укоризненный взгляд лакея. — Полтинник тебя устроит? — обратился он к Анисиму и полез за кошельком.
— Обижаете, барин, — вздохнул парень. — Это будет стоить никак не меньше пяти рублев…
— Пять, братец! Да это целое состояние! — шутливо воскликнул Головин. — Хватит и двух.
— Никак нет-с! — страстно возражал Анисим. Он даже повысил голос, забыв о конспирации. — За два рубля я не подверг бы свою жизнь опасности!
Слепая фрейлина иногда брала Анисима с собой в театр, лакей прислуживал ей в ложе бенуара и рассказывал, что происходит на сцене, чем занимаются актеры. В тех редких случаях, когда давали русскую пьесу, Анисим запоминал самые красивые, на его взгляд, выражения и при случае пускал их в оборот.
— Возьми свои пять рублей! — не выдержал Евгений и сунул парню ассигнацию.
— Эжен, ты его развращаешь! — обратился к другу по-французски князь Павел. — Он сказал бы и за два рубля.
Но Шувалов уже не слушал князя. Анисим, удовлетворенный сделкой, все так же озираясь по сторонам, сообщил ему адрес, по которому поселилась графиня Мещерская, прибавив, что в этом доме, в первом этаже, находится табачная лавка.
Не медля ни секунды, друзья отправились на Васильевский остров. Карета подъезжала к указанному дому на Седьмой линии, когда князь Павел вдруг припомнил:
— Здесь, кажется, раньше была скобяная лавка. Торговал в ней этакий колоритный, вздорный старик.
— Ты захаживаешь в скобяные лавки? — удивился Евгений.
— Почему бы нет? — пожал плечами тот.
— По-моему, в них не продают английскую поэзию, — подпустил шпильку молодой граф.
— Я ездил сюда поглядеть на дикаря, о котором ходили слухи по всему городу. Он дрался с покупателями, можешь себе представить?!
— С каких это пор ты стал проявлять интерес к подобным вещам? — поморщился Евгений. — Или подражаешь английским лордам, которые, скуки ради, спускаются в трущобы, переодевшись в отрепья?
— Я, ты знаешь, коллекционирую яркие впечатления, пусть даже низменного порядка. А на лавочника стоило посмотреть, — невозмутимо ответил Головин. — Дремучий, крепкий старик, этакий разбойник из былины. Кажется, старовер…
— По-видимому, твой дикарь-старовер продал лавку немцу, — предположил Евгений, заметив кружевные занавески и цветы на окнах.
Они обнаружили в лавке молодую красивую женщину, довольно щегольски одетую. Она обучала юную тщедушную помощницу насыпать табак в холщовые мешочки.
Зинаида тут же бросила свое занятие, повернулась к посетителям и одарила их лучезарной улыбкой. Девочка же, напротив, испугалась чего-то и смущенно потупилась.
— Нет, Машенька, так не годится, — назидательно проговорила лавочница, — ты всегда должна улыбаться клиентам. Ну-ка, подними глазки и улыбнись, иначе ничего не продашь.
Она двумя пальцами подцепила подбородок девочки и показала посетителям ее изможденное бледное личико. Та медленно раскрыла глаза, кроткие и печальные, и послала мужчинам вымученную улыбку. Однако взгляд девочки сохранял горькое выражение.
— Простите, господа, что задерживаю вас, — обратилась к посетителям Зинаида, — но я только недавно взяла себе помощницу, и она еще совсем ничего не умеет!
Она держалась просто, говорила искренне, улыбаясь открыто, как старым друзьям. Зинаида выработала такой стиль общения с аристократическими посетителями бессознательно и очень бы удивилась, если бы ей сказали, что она копирует парижских продавщиц, непринужденно очаровательных и бесконечно любезных. Князь Павел был покорен ею с первого взгляда. Особенное впечатление произвели на него лучистые зеленые глаза Зинаиды и родинка на ее щеке в