Потерявший надежду стр. 127
колени, и по ее прерывистому дыханию можно догадаться, что она изо всех сил старается сохранить самообладание.
– Это продолжалось вечер… за вечером… вечер за вечером.
Я немедленно бросаюсь к дивану и опускаюсь на колени рядом с ней. Обняв за спину, стискиваю ее руку.
– Я боялась ложиться спать, боялась просыпаться, боялась принимать ванну и говорить с тобой. Обычно маленькие девочки боятся монстров в шкафу или под кроватью. В меня вселял ужас монстр, который должен был любить меня! Ты должен был защищать меня от таких, как ты!
Страдание в ее голосе разрывает мне сердце. Хочу, чтобы она ушла отсюда. Не хочу, чтобы она слушала его.
– У тебя есть другие дети?
Он опускает голову и прижимает ладонь ко лбу, не в силах ответить ей.
– Есть? – пронзительно выкрикивает она.
Он качает головой:
– Нет. После твоей матери я не женился.
– Значит, занимался этим только со мной? – (Он по-прежнему смотрит в пол, избегая ответа.) – Отвечай, – теперь уже тихо произносит она. – Делал это до меня с кем-то еще?
Наступает долгая пауза. Он упирается взглядом в пол, не в силах признаться. Она пристально смотрит на него, ожидая ответов, за которыми сюда пришла.
После долгого молчания она поднимается. Я хватаю ее за руку, но она, качая головой, смотрит мне в глаза:
– Все в порядке.
Мне не хочется отпускать ее, но придется позволить ей сделать так, как она считает нужным.
Она подходит к отцу и опускается перед ним на колени:
– Я болела. Мы с мамой… были в постели, а ты вернулся с работы. Она сидела со мной всю ночь и очень устала, и ты велел ей пойти отдохнуть. – (Он смотрит ей в глаза, как будто раскаивается. Даже не знаю.) – В тот вечер ты обнимал меня, как подобает отцу. И пел мне. Я помню, ты любил песню про луч надежды. До смерти мамы… пока ты еще не страдал… ты ведь не делал этого со мной?
Он качает головой и дотрагивается до ее лица.
У меня возникает желание оторвать ему руку, как это было и с Грейсоном. Только на этот раз я не собираюсь ограничиться рукой. Мне хочется оторвать ему голову, открутить яйца и…
– Нет, Хоуп. Я очень тебя любил. И до сих пор люблю. Я любил тебя и твою маму больше жизни, но когда она умерла… самое лучшее во мне умерло вместе с ней.
– Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, – холодно произносит она. – Знаю, ты любил ее. Я помню. Но мне от этого ничуть не легче найти душевные силы, чтобы простить тебя. Не знаю, чем ты так уж отличаешься от других людей… настолько, что позволил себе такие выходки. Но все равно я знаю, ты меня любишь. И, как ни трудно в этом признаться… я тоже когда-то тебя любила. Все хорошее в тебе. – Она поднимается и отступает назад. – Я знаю, ты не такой уж плохой. Я понимаю. Но если ты любишь меня, как говорил… если любил мою мать… то сделаешь все, чтобы помочь мне исцелиться. За тобой должок. Будь искренним, и тогда я уеду с неким подобием покоя в душе. Поэтому я здесь, понимаешь? Только ради покоя.
Теперь ее отец плачет.