Повелитель бури стр. 2
дворца мятежникам не будет пощады, никак не влиял на текущие события. Каждый день бомбардировка проводилась в одно и то же время. Каждый день солдаты Второй Группы Войск маршировали из лагеря к валам. Каждый день они выходили за бруствер и схватывались с врагом за метры болотистой земли. Потом обе стороны расходились, словно истощенные любовники, устало возвращаясь к своим позициям, и готовились повторить все то же самое на следующее утро.
Лазер ПКО громыхнул выстрелом. Его постоянный огонь отмечал время для обеих сторон. Каждые пятнадцать минут громадное оружие стреляло, и воздух разрывало рукотворным громом, его луч, пытавшийся попасть в корабли на орбите, оставлял на своем пути столб кипящего перегретого воздуха.
Джонас, открыв кобуру, взялся за рукоять лазерного пистолета. С оружия посыпалась засохшая грязь. Галлен был болотистым миром; здесь просто невозможно было надолго сохранить что-то в чистоте.
Выстрел лазера был сигналом к началу дневных боевых действий, и артиллерия Имперской Гвардии ответила огнем. Грохот десятков орудий, выстреливших одновременно, заставил лейтенанта вздрогнуть сильнее, чем от выстрела лазера.
— Будьте тверды, лейтенант. Если вы не можете воодушевить своих солдат, взгляните на них, чтобы воодушевиться самому.
Рука в перчатке, невероятно белой — и это на фронте, где грязь была повсюду — взяла Джонаса за плечо.
— Война и страх делают
всех людей равными в глазах Императора. Братство есть дар Императора воинам, которые служат Ему.
Комиссар Сулибан говорил с Джонасом с неким оттенком сочувствия, хотя Джонас знал — при малейшем признаке трусости комиссар расстреляет его. Рвение Сулибана раздражало его, но вера комиссара просто не могла оставить равнодушным.
— Скорей бы уже, — проворчал Джонас, взглянув на комиссара. Форма Сулибана от блестящего козырька фуражка до сияющих сапог была безупречно чистой. Джонас не представлял, как комиссару удается поддерживать такую чистоту.
Рука комиссара Сулибана отпустила его плечо.
— Не терпится в бой? Это хорошо, я восхищаюсь вашей храбростью, лейтенант. Ваше желание скорее схватиться с врагом делает вам честь. Fervor vincit omnia, fervor vincit omnia, — комиссар одобрительно кивнул.
Джонас не стал уточнять, что вовсе не храбрость, а напротив, усталость от страха заставляла его желать скорее покончить с этим.
К Джонасу подошел ротный священник и его помощники, запах горького ладана от их кадильницы заглушил вонь немытых тел и болотной грязи. Священник начал читать литанию, благословляя Джонаса ароматным маслом. Джонас прошептал ответную молитву, вполглаза глядя на свой взвод, и священник, завершив благословение, пошел дальше.
В рядах возникло движение, солдаты зашевелились, поворачивая головы.
— Похоже, мы готовимся, — сказал Бозарейн, выпрямляясь.
— Смотрите в оба, — сказал Джонас солдатам своего командного отделения. Рядом с Бозарейном стояли рядовые Табор и Мич, ветераны из предыдущего набора. Табор нес вокс-аппарат дальнего действия, а Мич был вооружен огнеметом. Последним в строю стоял медик Лин Коасс Ло Турнерик, из благородных, как и сам Джонас, и кроме того, настоящий врач. Лишь Император знал, как он оказался среди низкородных пехотинцев, в такой части, как 477-й полк.
Раздался резкий треск.
— Вокс-связь включена, сэр, — доложил Мич, обменявшись взглядом с Табором. Много лет воюя вместе, они понимали друг друга без слов. Джонас завидовал этому их умению.
— Очень хорошо. Скоро нам сообщат приказы. Проверить оружие.
Приказы наверняка будут такие же, как всегда, и Джонас подумал, не