Повесть о хлорелле стр. 60
где твое скромное платье с длинными рукавами и закрытым воротом?
Сестра не дала ему договорить. Теперь, когда она высказала то, что у нее накипело, ее раздражение против него растаяло, и ей даже стало его жаль. Сестра мягко взяла руку брата и сказала:
— Я шью теперь платья по его вкусу, и, надо тебе сказать, Лев Яковлевич понимает в этом толк… По его совету я занялась научной работой, изменила свое отношение к больным, и не напрасно. Они поверили в своз излечение и полюбили меня.
На этом кончилась их первая встреча. Он снова пришел к ней, узнав, что отец пишет заключение о целесообразности реконструировать рыбоводный завод. Петр был приятно удивлен, застав у сестры Марию. Юлия отозвала его в сторону и сказала:
— Я спешу в лепрозорий, меня там ждут… Побудь без меня, ведь вы добрые старые знакомые, — указывая на подругу, добавила сестра. — Будь с ней ласков, она этого стоит.
Прежде чем уйти, она шепнула ему:
— Мария узнала о твоих неприятностях и захотела увидеть тебя. Друзья, как видишь, познаются в беде…
* * *Весть о том, что отец высказался против реконструкции завода и признал использование хлореллы излишним, — глубоко огорчила сына. Хоть он и утверждал, что в семье против него образовался заговор, сам этому не верил. Ни ради себя, ни ради кого-либо другого отец не станет кривить душой. И Лев Яковлевич такой же. Аккуратный и точный в эксперименте, он не изменит своим принципам. Вряд ли его расчеты ошибочны, возможно, что планктона в водах завода более чем достаточно и в хлорелле особой нужды нет.
Директор филиала мог бы с этим согласиться, но что он ответит, если его спросят, обследовал ли он воды в рукаве Волги, прежде чем предложить новую конструкцию завода? Какими материалами снабдил он профессора, который признал переоборудование необходимым? Никому нет дела до директора филиала, ни отцу, ни Льву Яковлевичу, а ведь легче было бы им не заметить избытка планктона в реке, чем ему сейчас придумывать себе оправдание. Но будь в обследовании замешан отец, с этим было бы нетрудно покончить.
Ученый секретарь филиала Сергей Сергеевич Голиков не такие задачи решал. Ему не покажется зазорным написать заведомую неправду, сослаться на обстоятельства, которых не было, на очевидцев, известных только ему одному. Он свяжет подлинное с фантазией, сошлется на «план», на «важность мероприятия для данного момента», на то, что «наука должна быть увязана с практикой», как того требуют «интересы социализма». Ничего в этом искусстве хорошего нет, но доброта, деликатность и щепетильность, полезные в быту и в личных отношениях, неуместны в государственных делах…
Профессору Свиридову эта истина, увы, недоступна.
«К чему это тебе, отец? — мысленно спрашивает сын, — ты поступаешь со мной, словно мы с тобой чужие».
«Я следую велению долга, — слышится ему ответ. — Хорошо ли, плохо ли я отстаивал революцию, я всегда был ей верен и из личных интересов не предавал ее…»
Веление долга? Стоит ли с этим спешить? Надо еще подумать, кому это веление служит, во имя кого и чего следует быть ему верным. Навязать сыну страсть к злополучной хлорелле и при первой же ошибке расправиться с ним, обездолить себя и других ради будущего, которое для них не