Повести о Ветлугине стр. 230
на суше, а не в море.
Где же? Только не на острове Врангеля. Остров Врангеля не рождает айсбергов, на нем не имеется ледников. Других островов поблизости нет. Но я-то ведь знал, что за горизонтом лежит Земля Ветлугина, еще не нанесенная на карту. Стало быть, айсберги приплыли оттуда?..
К несчастью, еще в самом начале полета я израсходовал все кассеты своего фотоаппарата. Непростительная небрежность! Снимать было нечем!
На базу пришлось вернуться с пустыми руками.
Мы собирались — с новым набором кассет — снова лететь к голубым льдинам. Не удалось. Не пустила погода. Поднялся снежный ураган и бушевал над нашим районом три дня. А когда мы опять прилетели на старое место, то удивительных голубых льдин уже не было. Вероятно, их разметало и унесло в море.
Начальник базы отнесся к моему сообщению с обидным недоверием. Впрочем, поломавшись с полчаса, он дал себя уговорить и послал запрос-радиограмму Минееву, который сменил к тому времени Ушакова на острове Врангеля. Минеев ответил немедленно. Нет, эскимосы, промышлявшие песца на северном берегу, не замечали никаких необычных льдин в море.
— Наверное, не обратили на них внимания, — сказал я. — Надвигался снежный ураган. Надо было успеть осмотреть капканы…
Я осекся под взглядом начальника базы…
Лишь Андрей — душа, настроенная в унисон с моей, — понял меня и разделил мое огорчение. Когда мы встретились в Москве, он внимательно, не прерывая, выслушал рассказ об удивительных голубых льдинах, потом сплюнул и с досадой поскреб всей пятерней в затылке.
Ведь это было так важно — айсберги у острова Врангеля!
Глава седьмаяУЛИКА КОСВЕННАЯНа протяжении нескольких лет мой и Андрея постоянный адрес был — Арктика, причем северо-восточная. Старались не очень отрываться от «своего» моря, держаться поблизости — на всякий случай! В переулок между Пречистенкой и Остоженкой наведывались лишь от времени до времени.
Лиза исправно встречала и провожала нас, единственный оседлый участник триумвирата. Ее метания кончились. Она поступила в строительный
институт, наконец-то «найдя себя» в одной из наиболее романтических профессий того времени.
Весной 1931 года Андрей по-прежнему находился на острове Большой Ляховский, а я был в бухте Тикси, когда из северо-восточного угла Восточно-Сибирского моря донеслись тревожные сигналы SOS. Их передавало сухогрузное судно «Ямал», зажатое плавучими льдами и дрейфовавшее с ними на северо-запад.
Сигналы приняли одновременно несколько полярных станций, так как за «Ямалом» с недавних пор было установлено непрерывное наблюдение в эфире.
Судно принадлежало нашей дальневосточной экспедиции. Летом 1930 года оно побывало в устье Колымы, а на обратном пути во Владивосток встретило сплоченные льды и пыталось укрыться в Колючинской губе, но проникнуть туда не смогло и вмерзло в припай у входа в губу.
Часть зимы прошла благополучно. Однако в феврале 1931 года сильные ветры оторвали кусок припая вместе с «Ямалом» и потащили в Чукотское море. Так начался дрейф, все эти зигзаги, вензеля и петли, от которых кругом идет голова, когда смотришь на карту.
Легонько покусывая корабль, то сжимая, то отпуская его, как кошка, забавляющаяся пойманной мышью, плавучие льды донесли его почти до координат Земли Ветлугина и здесь раздавили.
«Ямал» пошел ко дну. Команда успела выбраться на лед.
Тотчас же были организованы спасательные работы. Первым к месту аварии долетел самолет, базировавшийся на