Повести о Ветлугине стр. 257
звоном и шорохом распадались на мириады длинных серебристых нитей, потом отвердевали, как сталактиты, и вот уже это были непередаваемо красивые, искрящиеся ворота в сказку!
Наутро после такого сна у меня всегда бывало прекрасное настроение.
Но то, что я увидел на Маточкином Шаре в начале зимы, было, конечно, куда красивей снов! Северные сияния попросту околдовали меня. В них и впрямь было что-то колдовское, одновременно манящее и грозное. И они струились, мерцали, переливались всеми цветами радуги, а ведь сны, к сожалению, почти никогда не бывают цветными.
В непроглядном мраке возникало облачко. Оно поднималось — легкое, почти прозрачное. Свет, исходивший от него, делался
ярче и ярче. Он был совсем не такой, как будничный свет луны или звезд.
Иногда северное сияние медленно и торжественно гасло. Но порой исчезало мгновенно, будто киномеханик одним поворотом ручки выключил проекционный аппарат.
Да, северные сияния и рассветы — это было самое удивительное, что я увидел в Арктике до того момента, как под крылом самолета появились вдруг льдины необычайно яркой, ослепительной голубизны.
Сейчас расскажу о них.
…Все же спустя год мне удалось попасть поближе к Земле Ветлугина, перемахнув через весь СССР, с Новой Земли на Дальний Восток.
В те годы Северный морской путь эксплуатировался еще по частям. Таймырский полуостров, выдававшийся далеко к северу, разделял путь на два отрезка: западный и восточный. Последний-то и обслуживала наша дальневосточная экспедиция, корабли которой регулярно ходили между Владивостоком и Колымой.
Труднее всего доставалось кораблям в проливе Лонга, который часто забит льдами. Решено было в помощь караванам использовать воздушную разведку. Неподалеку от каверзного пролива, на мысе Северном, впоследствии переименованном в мыс Шмидта, создали базу авиации, а меня прикомандировали к ней в качестве гидролога-ледовика. Я должен был давать ледовые прогнозы.
Мы вылетали в авиаразведку, кружили надо льдами, фотографировали их, изучали с воздуха. Наших радио-сообщений нетерпеливо ждали на кораблях, двигавшихся к проливу с востока или с запада.
Иногда, по условиям разведки, случалось забираться и дальше пролива Лонга, пересекать воздушное пространство над черно-белой громадой острова Врангеля и обследовать состояние льдов у его северных берегов.
Теперь я «догнал» Андрея, даже опередил его! Был намного ближе к Земле Ветлугина, чем он.
Чтобы убедиться в этом, соедините прямыми линиями на карте мыс Шмидта, юго-восточную оконечность острова Большой Ляховский и точку в северо-восточном углу Восточно-Сибирского моря, где, по расчетам Петра Ариановича, располагались его острова. У вас получится разносторонний треугольник. Вершина его — Земля Ветлугина, не так ли? Моя сторона вдвое короче Андреевой.
Поэтому мне и посчастливилось перехватить льдины, которые нежданно-негаданно очутились у северного берега острова Врангеля.
Произошло это так. Возвращаясь после очередного облета района, я увидел несколько голубых льдин, которые сбились в стайку неподалеку от берега.
Голубые? Не может быть!
Пилот по моей просьбе снизился и начал делать круги.
Распугивая тюленей, снова и снова проносились мы на бреющем надо льдами, а я все не мог надивиться, наглядеться, не в силах был оторвать от глаз бинокль.
Торосы? Обломки больших торосов? Как бы не так!
Во-первых, цвет! Торосы обычно зеленоватые, а эти льдины — ярко-голубые, какими бывают айсберги. Во- вторых, размеры. Среди торосов айсберги выделяются, как грецкие орехи в рассыпанной крупе. В-третьих, кристаллизация льдов. Торосы