Библиотека

Повести о Ветлугине стр. 28

Размер шрифта
-
+
Тема

направлении и видели благонравного мальчика, востроносого, бледного. Перед ним разложены были на парте пенальчик, карандашики, ластик, ручка с наконечником и, наконец, тетрадки, поражавшие опрятностью, без единой помарки или кляксы, словно в зеркале отражавшие душу своего владельца. А почерк был уже установившийся, четкий, с небольшим наклоном в левую сторону, что, как говорят, есть признак упорства характера.

Союшкин изумлял своими добродетелями. Никогда не играл он в перышки, не читал на уроках припасенную книгу, прикрываясь, как щитком, крышкой парты. Избегал и драк, причем не из боязни увечий, а не желая ронять достоинства первого ученика. Он очень дорожил своим достоинством.

Ходил Союшкин всегда бочком. Семенил по коридору, держась у стеночки, чтобы не дали невзначай подножки или не вытолкнули на середину.

Зато на уроках при каждом удобном случае тянул руку вверх, иногда даже отпихивая локтем соседа:

— Я знаю, я! Меня спросите, господин учитель!

По традиции Союшкину доверялось развешивать географические карты на доске. Это была одна из его привилегий. Когда в класс входил Петр Арианович с картами, свернутыми трубкой, первый ученик поднимался навстречу, поспешно одергивая свою куцую гимнастерку. Ему было важно заслужить еще одну похвалу начальства. А Петр Арианович, как ни странно, был начальством в его глазах.

И дома меня неизменно попрекали добродетельным Союшкиным.

— Вот уж за него-то я спокоен, — говорил дядюшка, ударяя на слово «него». — Фим Фимыч рассказывал мне об этом Союшкине. Уверен: и оклад будет приличный иметь, и квартиру казенную. И орден раньше тебя получит. Да, впрочем, где уж тебе орден!

Тетка соболезнующе вздыхала. А дядюшка, постепенно входя во вкус, принимался фантазировать. Получалось складно, но обидно для меня. Вот как описывал он мою встречу с Союшкиным лет этак через пятнадцать — двадцать:

— Союшкин твой на лихаче, развалясь, или даже в собственном экипаже, а ты трюх-трюх по тротуару — денег-то нет даже на конку… Связка книг под мышкой, в кургузом пальтеце, воротничишко поднят. Дождь, слякоть. Остановит Союшкин лихача, окликнет: «Эй, Ладыгин! Хочешь, подвезу?» И благосклонно тебе — два пальца…

— А я не приму его двух пальцев, — угрюмо прерывал я.

— Примешь, примешь! Еще как примешь-то!

Дядюшка злорадно хохотал.

Впрочем, антипатия была взаимной.

Дело в том, что Союшкин был очень самолюбив и обидчив. А получалось так, будто его выбросили из игры. Давно уже прекратилось описанное выше «оттеснение учителя на север». Это было ни к чему. Приглашение к географической карте перестало пугать.

Во время уроков Петр Арианович, конечно, ничем не выказывал своего особого внимания ко мне или к Андрею. Нельзя было, однако, скрыть, что мы вхожи к нему в дом. А Союшкин не был вхож. Но ведь он был первый ученик, и географические карты на доске развешивал именно он, а не кто другой!

Подталкиваемый ревнивой обидой и любопытством, Союшкин стал набиваться к нам в товарищи. Мы с Андреем отклонили его домогательства.

Вот с каких давних пор и от какой, по сути, пустяковой причины началась эта вражда с Союшкиным, которая впоследствии доставила мне и Андрею немало неприятностей, хлопот и даже тяжелых переживаний.

…В апреле, когда зазеленели деревья, мы стали совершать воскресные загородные прогулки.

Еще накануне, в субботу, охватывало меня сладкое предпраздничное волнение. Андрей, сидя рядом за партой, озабоченно хмурился.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.