Библиотека

Повести о Ветлугине стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

оживленным, деятельным.

— Кажется, в Петербурге дело-то сдвинулось с мертвой точки! — сообщал он во время очередного нашего посещения и весело подмигивал. — Молодец дедка, профессор мой! До самого президента Географического общества дошел! Но только, чур, братцы, силенциум, молчание!

Еще бы! Об этом не стоило и предупреждать!..

Впрочем, мне с Андреем не скучно было дожидаться решения из Петербурга. Читали мы теперь по строгому выбору. Петр Арианович заботливо руководил нашим чтением. По-прежнему поощрялись Жюль Верн, Стивенсон и другие, но в сочетании с более серьезными книгами. Важно было именно сочетание.

Петр Арианович любил повторять афоризм: «Некоторые, читая, наращивают умственные мускулы, другие же только умственный жир».

Жир и мускулы — как верно!

В городской библиотеке, удивляя других читателей, я с достоинством заказывал книги по списку. Однажды Вероника Васильевна поинтересовалась, кто — отец или мать — рекомендуют мне эти книги для чтения.

— Петр Арианович! — гордо ответил я. — Новый наш учитель географии!

— А, — сказала Вероника Васильевна и почему-то покраснела.

После этого она стала относиться ко мне с еще большей предупредительностью и симпатией.

Да, круг наших друзей значительно расширился.

Твердой рукой отстранив теснившихся вокруг индейцев в устрашающей боевой раскраске и африканских охотников на львов, шагнул вперед суровый корщик Веденей.

Следом за ним, расталкивая пеструю толпу иноземцев, приблизился Дежнев «со товарищи». За высокими казацкими шапками и тускло поблескивающими из-под тулупов кольчугами темнели кафтаны и треуголки Лаптевых, Овцына, Челюскина.

Они с разных сторон сходились к нам, знаменитые русские путешественники, будто Петр Арианович кликнул клич по всему свету.

От берегов Тихого океана спешил Иван Москвитин. С голубого Амура — Поярков и Хабаров. С Камчатки — Атласов и Крашенинников. Из Центральной Азии скакал на низеньком мохнатом коне Пржевальский. Под нависшими над водой листьями пальмы проплывал в челне друг и защитник папуасов Миклухо-Маклай. С другого конца земли, лавируя между айсбергами, двигались корабли Беллинсгаузена и Лазарева — первых исследователей Антарктики.

Это были наши великие соотечественники, такие же русские, как мы!

Весь мир исходили они с умно прищуренными, внимательными глазами.

Не было, наверное, уголка на земном шаре, куда не донесли бы они гордый русский флаг.

О, чего бы, кажется, не дал я, чтобы хоть немного походить на Миклуху или Пржевальского!

Однако возникали в связи с этим сомнения.

Как-то я пожаловался Петру Ариановичу на свою наружность.

— Наружность? — переспросил он, глядя на меня с удивлением, — А что тебе до твоей наружности? Ты же не девица…

— Да, — согласился я. — А вот дядюшка подбородок мой вышучивает. Круглый, говорит, как у девочки… И нос не тот.

— Как это не тот?

— Не орлиный… Путешественникам полагается орлиный. А подбородок должен быть выдвинутый вперед, квадратный…

Поняв, в чем дело, Петр Арианович долго смеялся.

Этот смех, как ни странно, не обидел меня, а успокоил. Я сам стал улыбаться, глядя на учителя географии.

— Нет, ты педант, брат, — сказал он, вытирая слезы, выступившие на глаза. — В первый раз такого педанта встречаю! Специальный подбородок ему подавай, нос там еще какой-то…

— Вот вы смеетесь, — сказал я, — а ведь в книгах говорится: у каждого на лице написана его судьба!..

— Ну и что из того? А ты поборись со своей судьбой, наперекор подбородку и носу сделайся знаменитым путешественником! Больше чести будет,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.