Повести о Ветлугине стр. 316
торопил Петра Ариановича с побегом.
Тогда-то ссыльным и встретился пройдоха Гивенс.
С конца прошлого века американцы шныряли у берегов Сибири, стремясь прибрать ее к рукам. Один за другим проникали сюда через Берингов пролив предприимчивые китобои, золотоискатели, торгаши.
Гивенс был торгашом. Жителям Последней он объяснил, что шхуну его пригнала к берегу буря. Впоследствии оказалось: пригнала жадность.
Гивенсу было известно, что русское правительство запрещает продажу спиртных напитков на Крайнем Севере. Это было на руку американцу. Он мог стать монополистом, мог дьявольски разбогатеть на контрабандной продаже спиртного. Перед глазами маячил раздражающий пример Астора, который нажил миллиарды, спаивая индейские племена прерий.
Американец бросил якорь у Соленого Носа: так назывался мыс в семи верстах от Последней, где пресные воды реки сталкивались с соленой водой океана. Вереницы местных жителей потянулись туда. Обмен был выгодным для американца. За бутылку плохого, разбавленного водой виски он брал десяток песцов. Стоимость подержанного карабина измерялась еще проще: нужно было уложить шкурки одна на другую так, чтобы стоймя поставленный карабин достигал верхней из них.
Овчаренко сумел как-то сладиться с американцем.
Гивенс собирался подняться по реке, чтобы поторговать еще и в тайге. Решено было, что он заберет ссыльных на обратном пути. В Петропавловске беглецы будут отсиживаться в трюме среди пустых бочек и ящиков с пушниной, а с корабля сойдут где-нибудь в Нагасаки или в Сан-Франциско.
Поначалу американец заломил непомерную цену. Но Овчаренко был парень не промах. Поторговавшись, сошлись на полсотне шкурок. Именно столько добыли ссыльные за зиму. Плату они доставили на корабль сразу же, чтобы быть при побеге налегке.
Гивенс ушел вверх по реке.
Миновал июль, миновал и август. Сентябрь подходил уже к концу, а долгожданная шхуна не появлялась.
Неужели побег сорвется? Неужели что-нибудь помешает побегу?
Маленькие друзья ссыльных, деревенские ребятишки, которые знали, что Петра Ариановича и его товарища интересует приход американца, день-деньской дежурили на крыше. Однажды вечером запыхавшийся гонец в сбитой набок отцовской шапке примчался со всех ног в избу, где жили ссыльные.
— Пришел! — закричал он с порога. — Кинул якорь у Соленого Носа!
За добрую весть Петр Арианович подарил ему большой кусок сахару. Овчаренко кинулся увязывать вещи.
Однако не прошло и четверти часа, как в избу ввалились новые гости, три казака. Оказалось, что ссыльных приказано воротить в Энск, уездный город, стоявший выше по реке.
— Не отлучаться никуда: ни на охоту, ни рыбу ловить! — строго объявил бородач-старшой. — Зимник установится — по первопутку вас и повезем.
Приезжие отправились ночевать к куму, в другую избу, а Овчаренко и Петр Арианович остались одни.
Что произошло?
Уже после революции Овчаренко дознался правды. Гивенс рассудил по-торгашески. Шкурки песцов получены, с беглецов больше взять нечего. Зато, сообщив куда следует о готовящемся побеге, он, Гивенс, может получить значительную выгоду в торговле. В будущем, 1917 году местные власти предоставят ему преимущества и льготы по сравнению с другими иностранными купцами. Это была, так сказать, взятка натурой.
Предательство Гивенса, однако, раскрылось значительно позже.
Накануне побега и Петр Арианович и Овчаренко действовали сгоряча. Очень хотелось думать, что Гивенс верен уговору.
Перед рассветом беглецы со всеми предосторожностями выбрались из деревни. Они почти дошли до условленного места и за прибрежными скалами на небе четко зачернели мачты,