Повести о Ветлугине стр. 33
заводные, двигались пары. Слышались шарканье ног, смех, деланно веселые голоса.
Против главной аллеи возвышалась «раковина», где солдаты местного гарнизона с распаренными лицами, шевеля усами, дули в трубы.
Вальс «Ожидание» сменялся звуками марша лейб-гвардии Кексгольмского полка, а затем подскакивающими взвизгами «Ойры».
Поодаль, в глубине сада, находится ресторан, рядом — бильярдная. Оттуда обычно доносились хлопанье пробок, стук шаров и неразборчивые выкрики.
В тот воскресный вечер в бильярдной было более шумно, чем всегда. Вскоре туда с обеспокоенным лицом пробежал распорядитель.
Скандалы случались в Весьёгонске не часто. Заинтересованные событием, мы перешли из галерки в партер, то есть попросту перемахнули через забор.
Толпа жестикулирующих людей,
бесцеремонно расталкивая гуляющих, покатилась от бильярдной к выходу. До нас донеслось:
— Полегче, полегче! Уберите руки, вам говорят!..
— Ну бросьте, господа, стоит ли, бросьте…
— Скорей Весьёгонск с места сойдет!..
— Подумаешь, плевал я на тебя!..
— Да бросьте же, бросьте, господа!..
На минуту мелькнуло лицо Петра Ариановича, за ним багровая лысина моего дядюшки, вся в испарине, а вокруг колыхались фуражки с кокардами и соломенные шляпы-канотье, довольно быстро подвигавшиеся к выходу.
Обиженные голоса, хохот и чье-то однообразное, на самых низких нотах: «Да бросьте же, бросьте, господа!» — удаляясь, стихли наконец, и цветастая, шаркающая ногами карусель возобновила свое движение.
Позже я узнал, с чего все началось.
Иногда Петр Арианович игрывал на бильярде. В этот вечер он заканчивал партию с молодым фельдшером, когда в бильярдную, пошатываясь, ввалился дядюшка. Его сопровождали приятели в соответственно приподнятом настроении.
— Чур, чур! — закричал дядюшка с порога бильярдной. — Следующую партию со мной! Согласны?
Петр Арианович отклонил это заманчивое предложение.
— Но почему? — поразился дядюшка, с аффектацией откидываясь назад.
— Так.
— Нет, тут не «так». Тут начинка… А какая?
Петр Арианович пожал плечами.
— Что же, выходит, брезгуете нашим обществом? — не отставал дядюшка. — Мы ничего. Пьяненькие, но… Что поделаешь? У нас мыслящему человеку не пить нельзя.
Петр Арианович отвернулся и принялся намеливать кий.
— Потому что болото, провинция, — продолжал дядюшка. — Потому что рак на гербе… Весьёгонск!
— Я сам из Весьёгонска, — коротко сказал учитель, нагибаясь над столом.
— Я ж и говорю, — подхватил дядюшка. — А с кем тягаться вздумали? Страшно сказать — с заграницей, со всемирно известным Текльтоном! Вы — и Текльтон! Хо- хо! Сам Текльтон не открыл острова, а учитель географии открыл… В Весьёгонске, в провинции!
— Да что вы привязались: провинция, провинция! — вступился за Петра Ариановича фельдшер. — А Ломоносов откуда был?
— Ну, Ломоносов! Сравнили! То академик! И в Петербурге! Добро бы господин Пирикукий… то бишь Ветлугин… в Петербурге жил… А у нас в Весьёгонске академий нет!
Приятели вразнобой поддержали дядюшку:
— В Калуге, говорят, тоже учитель на звезды собрался лететь! Все ракету какую-то строит…
— В Козлове и того лучше: не учитель — часовщик новые растения стал выдумывать!
— Ну вот видите, видите? Вот она вам, провинция ваша!
И дядюшка захохотал.
Петр Арианович с полным самообладанием натирал мелом кий.
— Часовщики! Учители! — ликовал дядюшка. — А зачем стараются, лбом стену прошибают?
— Не для себя. Для славы отечества!..
— Ах, славы! — Дядюшка подмигнул приятелям. — Все слава, слава… Ну именно — чудаки! В каждом городе по чудаку!
— Какие же чудаки? Выдающиеся русские люди! Патриоты России!
Дядюшка удивился:
— Этак, скажете, и вы — патриот России?
— Конечно.
Дядюшка