Библиотека

Повести о Ветлугине стр. 345

Размер шрифта
-
+
Тема

мне стул. — Минут десять назад из Москвы снова запрашивали, не вернулась ли санная группа.

— Передайте в Москву, — сказал я, — «Согласно вашему приказанию вернулся на корабль. Научный сотрудник Звонков и каюр Тынты Куркин действовали выше всяких похвал. Начальник экспедиции Ладыгин».

Радист быстро застучал ключом.

Перед репродуктором еще крутилась пластинка, с которой слетали заключительные слова песни:

Но на брег выносят волны

Только сильного душой…

Почему же так случилось? Почему волны не вынесли нас «на брег»?

Устало опустившись на стул, я положил ладонь на кружившуюся пластинку и остановил ее.

Глава перваяНА БОРТУ «ПЯТИЛЕТКИ»

Всё на этом заполярном аэродроме было таким же, как на подмосковном, который мы покинули несколько дней назад. Зеленела упругая, высокая трава, знак «Т» был выложен на траве. Даже для полноты иллюзии флюrep над зданием аэропорта — полосатая колбаса — указывал то же направление ветра.

Только небо было другим — очень прозрачным и светлым, как обычно летом в этих широтах. Нам пришлось пересечь по диагонали почти всю Сибирь, чтобы добраться до Океанска.

Тотчас же мы пересели в машину и отправились через Океанск в порт.

Новехонький город, будто только что соскочивший с верстака, открылся перед нами. И пахло в нем весело, как в недавно срубленной избе, — смолой и стружками.

Океанск, подобно большинству

наших северных городов, был сработан плотниками. Но если, скажем, в Архангельске дощатые лишь тротуары, то здесь даже мостовые деревянные. Улицам это придает какой-то своеобразный уют. Улицы-сени! И древесная пыль (в городе работает несколько лесопильных заводов) носится, искрится, пляшет повсюду, будто это крупинки золота раскачиваются на солнечных лучах.

К сожалению, не было в Океанске старого товарища Петра Ариановича. Незадолго перед нашим приездом он заболел и сейчас лечился на одном из южных курортов.

А нам так хотелось с ним повидаться.

Северное солнце светило неярко, но пространство чистой воды отбрасывало такое сияние, словно это было гигантское вогнутое зеркало.

Жмурясь, я не сразу разглядел наш корабль. Он маневрировал на середине рейда, красиво описывал циркуляцию, катился то влево, то вправо, разворачиваясь на разные курсы. Видимо, капитан выверял магнитный компас.

Я залюбовался кораблем. Он был хорош! Все было в нем гармонично, соразмерно, умно. Внутренняя красота, которую, наверное, способны уловить только глаза и сердце моряка, как бы одухотворяла корабль.

О таком ледоколе Петр Арианович мечтал, наверное, в Весьёгонске, подталкивая шестом игрушечный деревянный кораблик перед быками моста. Такой красавец мерещился ему в ссылке, когда он одиноко прогуливался по берегу пустынного и мрачного залива. Но не суждено было Петру Ариадовичу увидеть корабль, снаряженный для поисков его потаенной Земли…

Медленно разворачиваясь против солнца, «Пятилетка» — теперь уже видно было название на борту — приближалась к пирсу. Мачты и реи отчетливо вырисовывались на фоне бледно-голубого неба.

Признаюсь, я ощутил мальчишескую тщеславную гордость, когда к трапу, переброшенному с корабля на пирс, шагнул капитан и, держа под козырек, как полагается при отдаче рапорта, неторопливо сказал:

— Товарищ начальник экспедиции! Заканчиваю проверку приборов…

Нам повезло: предложение идти на «Пятилетке» принял старый мой приятель Никандр Федосеич Тюлин.

С удовольствием смотрел я на знаменитого ледового капитана. Силой и спокойствием веяло от него — такой он был большой, устойчивый, широкоплечий, очень надежный.

Из-за крутого капитанского плеча, приветливо улыбаясь,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.