Повести о Ветлугине стр. 347
Глава втораяПЕРВАЯ МЕТАМОРФОЗА СОЮШКИНА
Туман уходил на запад.
Только голубоватая дымка стлалась над морем, создавая странную зрительную иллюзию. Водная поверхность словно бы приподнималась чуть-чуть — на полметра или на метр, — и море парило, как обычно говорят на Севере.
Стоя на мостике рядом с капитаном, я залюбовался раскрывающимся перед нами водным простором. Краски медленно менялись на глазах. Вначале море было зеленоватого оттенка, потом стали появляться синие полосы. И чем больше мы удалялись от пологих безлесных берегов, тем все гуще делалась эта синева.
Жизнь на корабле постепенно налаживалась. Под ровный гул машин проходило в кают-компании комсомольское собрание. Андрей рассказывал свободным от вахты молодым морякам о задачах экспедиции. Завхоз сиплым, сорванным голосом распекал кого-то у камбуза. Синицкий хлопотал на баке у своих приборов, и что-то втолковывал ему Вяхирев, энергично жестикулируя.
Я оглянулся на корму. Там стоял Союшкин и неотрывно смотрел на чаек, шумной оравой провожавших нашу «Пятилетку».
Интересно, о чем он думает сейчас?
Быть может, старается понять, почему мы одолели его в споре и, так сказать, влачим за собой к Земле Ветлугина?
Но ведь это так легко понять. С нами двумя он, возможно, и справился бы при поддержке Черепихина. К счастью, мы были не одни. Горой встали за гипотезу Ветлугина Афанасьев, Синицкий, Вяхирев, Тынты Куркин, Сабиров, Тюлин.
Недаром еще в начале спора Андрей внушал мне:
— Почаще оглядывайся на календарь! Он за спиной у тебя висит. Год-то какой теперь? Не тысяча девятьсот тринадцатый, а тысяча девятьсот тридцать первый! А! То-то…
Да, важно почаще оглядываться на календарь. Союшкин вряд ли оглядывался и был наказан за это.
Думаю, что они — Союшкин и Черепихин — по очереди отпаивали друг друга водой, прочтя о решении организовать поиски Земли Ветлугина. «Принимая во внимание, — было написано там, — что после исторического похода «Сибирякова» Северный морской путь превращен в нормально действующую магистраль, и учитывая, что для облегчения проводки караванов чрезвычайно желательно было бы создать метеорологическую радиостанцию на предполагаемой Земле Ветлугина…» и так далее…
Однако Союшкин быстро оправился. В его положении нельзя было мешкать, хныкать, тянуть. Он перестроился мгновенно, повернулся на каблуках через левое плечо, будто по команде: «Кру-гом!»
Едва лишь было обнародовано решение об экспедиции, как главный противник сделался одним из самых ревностных, даже яростных ее защитников.
— Есть! Ну конечно же, есть! — кричал он, брызжа слюной и размахивая руками. — Земля Ветлугина есть! Какие могут быть сомнения в том, что она есть?
И кое-кому это даже понравилось. Говорили, сочувственно кивая головами:
— Смотрите-ка! Осознал свои ошибки. Надрывается- то как! Переживает…
Увы, это было только мимикрией.
Давным-давно бывший наш первый ученик, когда ему слишком доставалось на переменках, ложился навзничь на пол и отбивался от противников ногами. Теперь нельзя было применить такую тактику. У Союшкина просто не оказалось другого выхода, как переметнуться на нашу сторону.
Но он перестарался. Чересчур много выступал в защиту Земли Ветлугина.
И снова припомнилось, как на уроке географии он с простертой рукой нетерпеливо подавался всем туловищем вперед, чтобы обратить на себя внимание Петра Ариановича: «Я знаю, я! Меня вызовите!»
И его вызвали. К ужасу своему, Союшкин узнал о том, что назначен в состав экспедиции, которая отправляется в высокие широты на поиски