Повести о Ветлугине стр. 50
тяжелее бурого.
Вообще, по ее словам, она должна была еще «найти себя». А что это, собственно, означало: найти себя?
— Обратилась бы в милицию, в бюро утерянных вещей, — поддразнил я.
Она не обиделась. Только повернула ко мне узкие, как у китаянки, красивые глаза и сказала:
— До чего же хочется на Луначарского быть похожей!..
— Как? — притворно удивился я. — Чтобы в пенсне и с бородкой?
— Чтобы все знать, как он! Чтобы уметь сразить врага остротой, сшибить с ног! Я недавно была на его диспуте с митрополитом Введенским… Подумаю еще, может, на литфак пойду. — Она опять вздохнула. — Отчего, ребята, я такая жадная? Всюду хочу поспеть сама. Музыку слушаю — хочу композитором быть или дирижером; книгу читаю — мечтаю писать; по мосту иду — хочу, чтобы мой был мост, чтобы я строила его. И всюду хочу первой… Это плохо?
В комнате у нее было очень уютно, несмотря на то что там жили еще четыре девушки. Наша Лиза умела создать уют из пустяков, из ничего, воткнув в стакан букетик ландышей или разбросав на этажерке вырезанные из цветной бумаги салфеточки.
У нее был талант, свойственный, кажется, только женщинам: обживать любое, самое неуютное помещение. Она обжила бы, по-моему, даже льдину среди океана, заставив морских зайцев и нерп потесниться к краешку.
Наблюдая за тем, как она носится по комнате, накрывая на стол, я заметил просто так, к слову:
— Представляю себе жену полярного путешественника именно такой, как ты. Домовитой, заботливой и…
— А! Это значит: ждать-поджидать, поддерживать огонь в очаге? Англосаксонские образцы! Вычитано из книг!
— Ну что ты! — удивился я. — Какие же образцы? Вообрази усталого путешественника с заиндевелой бородой, с которой падают сосульки на коврик перед камином…
И я изобразил путешественника довольно яркими красками.
— Разве ему, — продолжал я, — не нужен отдых, не нужна заботливая, любящая жена?
— Нужна, — смягчилась Лиза. — Но самой женщине мало этого. Уж если быть женой путешественника, то такой лишь, как Ольга Федченко или Мария Прончищева! Чтобы с мужем всюду рука об руку, чтобы вместе и в горы Средней Азии, и в тундру на собаках…
Вот какая была она, эта Лиза! Не правда ли, жадная?
Глава пятая«СИДЕЛИ ДВА МЕДВЕДЯ»Незаметно Лиза усвоила в разговоре с нами интонации старшей сестры, хотя была моложе нас. Журила за непрактичность, неэкономность, неаккуратность. Убеждала «вводить в организм» супы, а не есть впопыхах и всухомятку. Перед ее появлением я и Андрей с ожесточением подметали комнату. И все-таки Лиза оставалась недовольна, хватала веник и подметала по-своему.
— Опять бегали на ледоход смотреть? — возмущалась она и недоверчиво оглядывала нас с головы до ног. — Ну конечно, брюки в снегу, пальто тоже… Дети! Ну просто дети!
Со мной, впрочем, Лиза обращалась ласковее, чем с Андреем, вероятно, потому, что он был такой серьезный.
Мой друг обладал большим чувством собственного достоинства, умел всюду себя поставить — завидная черта! Но с девушками у него разговор не клеился. «Гордый какой-то», — говорили девушки. А это была не гордость, а застенчивость. Порой бы он и хотел пошутить с девушками, да шутки не получались.
Андрей добросовестно старался разобраться в новой обстановке.
— О чем ты разговариваешь с ними? — спрашивал он меня. — Я наблюдал за тобой. Черт тебя знает,