Повести о Ветлугине стр. 65
беспокойство— были в беспрестанном движении! Союшкин то и дело бесцельно переставлял письменный прибор на столе, хватался за пенсне, вынимал из бокового кармана гребешок, старательно поправлял свою разваливающуюся прическу.
— Вероятно, вы предпочли бы встретиться иначе, — прошепелявил профессор, глядя на нас со стариковским благодушием. — Столько лет не видались и вдруг, даже не обменявшись рукопожатием, кинулись друг на друга, сразу же в драку, в драку!..
Он дробно засмеялся.
— Без драки не проживешь, — неопределенно сказал Андрей.
Нам подали чай.
— Но чего вы добиваетесь? — продолжал профессор, осторожно прихлебывая с ложечки. — Вы провели большую работу, стерли «белое пятно» с географической карты. Это признано всеми, даже за границей… Так почему же ставите под сомнение результаты своих наблюдений? Простите, не понимаю вас.
Андрей только пожал плечами.
— Мне думается, — снисходительно изрек Союшкин, — что мы с вами уже вышли из того возраста, когда верят в неоткрытые острова!
Как будто бы он когда-либо верил в них, этот непонятный, удивительный человек, даже не читавший в детстве Майн Рида!..
Союшкин вежливо наклонил голову, узнав, что Петр Арианович не вернулся из ссылки, потом перешел к теме, которая, видимо, занимала его больше остальных, — к самому себе, к своим успехам на жизненном пути.
Оказывается, он учился в Ленинградском университете, был оставлен при кафедре, а в Москву
переехал всего год назад.
— Решили укрепить руководство Института землеведения, — сказал он, тонкой улыбкой давая понять, что сам, по скромности, не разделяет столь высокого мнения начальства о своей особе.
Профессор в это время занимал разговором Андрея. Мой друг отделывался сердитым покашливанием. Взгляды, какие он бросал из своего угла на преуспевающего первого ученика, были так красноречивы, что я придумал какой-то предлог и поспешил увести Андрея из директорских чертогов.
— Самое странное в нем то, что он не изменился, — сказал мой друг, когда мы сели в трамвай. — Все изменилось вокруг, а Союшкин не изменился. Удивительно!
— Может, мы недостаточно знаем его? — осторожно предположил я.
— Нет, не защищай. Зубрила и зубрила! А обратил внимание на его жесты?
— Да. Слишком жестикулировал, по-моему. Как в немом кино.
— Вот именно. Суетится, петушится. Я не доверяю таким людям.
Некоторое время Андрей шагал безмолвно. Потом лицо его просветлело.
— А помнишь, как мы тузили его на больших переменках? — спросил он.
И это отрадное воспоминание детских лет так освежающе подействовало на моего друга, что он опять стал бодр и весел.
Глава десятаяЗУБРИЛА СДИРАЕТ СЕМЬ ШКУРМы недооценили нашего бывшего первого ученика. Вернее, недостаточно глубоко вдумались в его положение. А оно было щекотливым. Оно было таково, что Союшкин не мог, даже если бы и хотел, сложить оружие. Во что бы то ни стало должен был драться с нами, обороняться, нападать и — победить!
Сами того не подозревая, мы затронули наиболее чувствительное его место: на глазах у всех сотрудников института — «возглавляемого им института» — посягнули на его директорский авторитет. Но ведь с прочностью авторитета связывались непосредственно и остальные успехи на жизненном поприще, как-то: высокий оклад, отдельная квартира, персональная машина и прочее.
Положение осложнялось тем, что Союшкин был лишь «врио» («пока врио!»).
В уютном директорском кресле он сидел все еще неудобно, бочком. А ему очень хотелось переменить позу, как явствовало из беглого обмена репликами между