Повести о Ветлугине стр. 88
Неужели она догадывалась о том, что Андрей любит ее, и отстраняла его, уклоняясь от объяснений?
Лежа в кровати, Андрей спросил:
— Ну, как «Сибиряков»? Ты узнавал в комитете?
— Преодолевает тяжелые льды, — ответил я неопределенно.
Не хотелось среди ночи огорчать Андрея. Утром скажу, что «Сибиряков», пройдя Восточно-Сибирское море, потерял винт в Чукотском, то есть уже на самом пороге Берингова пролива, будучи почти у цели. В настоящее время ледокольный пароход, к которому было приковано внимание всего мира, дрейфовал на запад, в обратном направлении.
Эту новость Андрей принял на следующий день сравнительно спокойно, насупился, помолчал, угрожающе поигрывая желваками. Уныние уступило место гневу — хороший признак!
Глава восьмая,ВЕСТЬ ИЗ ДЕРЕВНИ ПОСЛЕДНЕЙА через два дня позвонила Лиза. Она вернулась и приглашала в гости сегодня же! Обязательно сегодня!
— Очень-очень важная новость! Приходите!
— А что такое? Ты взволнована, голос дрожит.
— Брат подруги приехал из командировки. В общем, приходите, расскажем. Не телефонный разговор, — и повесила трубку.
«Не телефонный разговор»!.. «Приходите, расскажем»!
Ну, кажется, напрасно я старался — обучал Андрея галантному обхождению! «Брат подруги»! Гм!..
— Вот разгадка прохладного приема в Весьёгонске, — сказал я. — Мужайся, Андрей, дружище! Видно, нашей Лизе поднадоела холостяцкая жизнь. Об этом нам и предстоит сегодня узнать. — И я добавил с наигранной бодростью (признаться, мне было обидно за Андрея): — Теперь все, что требуется от тебя: почаще улыбайся! Не подавай виду, не горбись и — улыбайся. Поздравления и букеты я беру на себя.
Мы пришли раньше этого «брата».
Лиза не пожелала вступать с нами ни в какие объяснения и убежала на кухню, якобы надзирать за поставленным на примус чайником. Глаза у нее были почему-то заплаканы.
Но вот наконец явился и он, «брат подруги»!
Молодой. Моложе нас с Андреем лет на пять. Лицо добродушное, круглое, розовое.
— Савчук.
— Очень приятно. Ладыгин.
— Весьма рад. Звонков.
Молодой человек, оказывается, заканчивал университет и готовился стать музейным работником.
— Музейным? — удивился я. — В наше время — музейным? Старые черепки собирать? Ну и профессия — спец по черепкам!
Андрей, согласно инструкции, выдавил на лице улыбку.
За чаем выяснилось, однако, что Савчук понимает кое-что и в нашей профессии.
— При изучении истории географических открытий, — сказал он, — много дает, например, лингвистика. Проанализируйте слово «Сибирь». Искаженное «сивер», то есть «север». Или вот еще — «Грумант». Почему русские назвали так Шпицберген? «Грумант» сходно по звучанию с «Грюнланд». Но Грюнланд — это Гренландия. Дошли, как видите, до корня. А корень вон где — в четырнадцатом веке! Выходит, русские принимали Шпицберген за Гренландию.
Все это было довольно интересно. Но нас, вероятно, вызвали не для того, чтобы просвещать насчет Грюнланда и Груманта, не так ли?
— Мы ждем, Лиза, — сказал я, немного нервно позванивая ложечкой в стакане. — Где она, эта твоя новость очень-очень важная?
— Сейчас Володя расскажет. Только вы не волнуйтесь, хорошо? Не будете волноваться, ребята?
Мы с Андреем переглянулись и недоумевающе пожали плечами.
— Ну, если не будете… Вы знаете, где Володя был в командировке?
— Откуда нам знать?
— В Якутии.
— Собирал там материалы для Музея Революции, — пояснил Савчук. — По теме «Роль большевиков, ссыльных поселенцев, в изучении и освоении Сибири».
— Ссыльных? — Я насторожился.
— Это же, по тогдашним меркам, был цвет России. Передовые люди, привыкшие к