Поводырь (СИ) стр. 120
всех, а лишь тех, кто новую технику станет вводить и к рабочим по-человечески станет относиться. Записал.
Легкая промышленность. Имея Китай и Киргизию под боком — просто преступление не обзавестись ткацкими фабриками. Хлопок и шерсть. Но для их транспортировки требуется дорога. В идеале — железная. Но об этой мысли пока лучше забыть. Мне бы хотя бы гужевой тракт, приемлемый для повозок соорудить. Пустить паровозы вдоль Катуни даже большевики не решились, а уж они-то были большие затейники. В сторону Алма-Аты дорогу лучше строить со стороны Омска. Никаких преград. Степь. А вот об организации торгового маршрута в Семипалатинск можно подумать. В степи — овцы. Где овцы — там шерсть. Где шерсть, там сукно. Записал: проверить — доходят ли пароходы до Семипалатинска и можно ли оттуда вывозить шерсть в промышленных масштабах!
Что я упустил? Деревообработка? Строительные материалы? Да полно уже этого. Только в Томске больше десяти кирпичных заводов. И пять лесопилок. Казаки говорили — стекла мало, да и дорого оно. Кто у нас здесь производство стекла развивать не торопится? Кому принудительно придать ускорение? Записал.
Цемент. Известняки в районе будущего поселка Яшкино. Огромное, просто колоссальное месторождение. А без цемента мы мосты для паровозов только временные выстроить сможем. Значит — пишем.
Асфальт. Это из нефтяной оперы. Пишем — проблема глубокого бурения. Промышленная нефть в версте к северу от Колпашево. Но на глубине свыше двух километров. Меня одна нефтеносная дыра сделала бы на год счастливым и навсегда сказочно богатым. И асфальт — это только малая часть того, что из жидкого золота можно делать. Керосин! Мазут и органические смазки. И, главное — толуол. Я весьма далек от химии, но думаю, легко найду человека способного нитрировать производную нефти. И товарищ Нобель отправится нервно курить в стороне со своим динамитом. Пишу — патент на тринитротолуол. Письмо Менделееву.
От Менделеева мысли плавно переползли на туземное чиновничество.
Тут нужно обязательно рассказать — что же из себя представляло губернское управление образца 1864 года.
Структура управления обширным, размером с половину Европы, краем делилась на стратегическую — так называемое, общее правление, и тактическую — правление частное. Первое состояло из меня — гражданского губернатора и председателя Губернского Совета. В самом же Совете — слово-то какое-то — рабоче-крестьянское — состояли первые «шишки» туземной «ёлки». Председатели Губернского правления, Казенной Палаты, Губернского Суда и господина губернского прокурора. Плюс еще трое советников — по одному от каждого из трех отделений частного правления.
Совет, как не трудно догадаться, решал вопросы, связанные с общим направлением деятельности чиновничьего аппарата в губернии. Вроде как — что будет сегодня на ужин — решает частное правление, а вот стоит ли НАТО бомбить Югославию — это уже общее. Шучу — конечно. В основном Совет занимался адаптацией к местным условиям многочисленных инструкций и предписаний, регулярно поставляемых героями бюрократического труда из Санкт-Петербурга. А вот исполняло адаптированную до неузнаваемости версию — уже частное правление.
Правителем тактической части был естественно председатель. Управлять всеми сразу ни теоретически, ни практически невозможно. Поэтому мудрое правительство разделило всю толпу по принципу — чтоб у всех хватало дела — на четыре отделения. Стола. Со столоначальником во главе. Это в России. В Сибирских губерниях отделения было почему-то