Поводырь (СИ) стр. 146
из пышущего жаром Ада. Одному даже в рожу кулаком пришлось сунуть, до того достал. Лучше бы тушить помогал…
К утру, когда огонь скорчился до размеров огромной груды слабо искрящих углей, из дымной суматохи меня выдернул Варешка.
— Ваше превосходительство! Надобно бы следствие учинить. Купчики-то многие последнего лишились…
— Ага, — оскалился я. — Найдешь кого теперь. Все следы не затоптали, так водой залили. А вот мордой в угольки эти сунуть кое-кого — обязательно надо! Кто у нас за пожарную безопасность ответственен?
— Господин полицмейстер. Только… Герман Густавович, я доложить не успел. Вчера Караваева в городе видели. Как бы ни этого варнака рук дело.
— Ну так возьми казачков, да прочеши весь город. Чай не Москва, три улицы в шесть рядов, — разозлился я. Поспать удалось всего часа два. Глаза свербило от дыма, в носу было отвратительно сухо, голова раскалывалась от боли, и служить по назначению отказывалась категорически. Тут еще барона, расхаживающего вдоль спасенных от огня торговых точек, увидел. Чистенького такого, выбритого до синевы. Седые бакенбарды аж светятся. Еще и пальчиком что-то там кому-то указывал, гад.
Тут у меня окончательно крыша съехала. Гера, отчего-то панически боящийся огня, но отморозок отморозком — дай только кого-нибудь за чуб потаскать, даже взвыл от восторга. Мне показалось, я всего-то два шага и сделал, а уже подле отвратительного в своей вызывающей опрятности полицмейстера оказался. А за грудки уже не я — Герман Густавович его хватал. И на жуткой смеси русских и немецких бранных слов не я заслуженному майору в лицо, брызгая слюнями, шипел. По печени, каюсь — я бил. Давно хотелось, еще с первой встречи. Жаль не сильно получилось. Все-таки слабо к моему явлению Герочка приготовился. Ручки-ножки слабенькие, нервы ни к черту…
Тормозить только тогда начал, как краем глаза собирающихся поглазеть на незабываемое зрелище зевак усмотрел. Тут и мозг включился. Гера — подлый предатель, потешился да в щель забился, и мне только «пары
метана, отражающиеся в лучах восходящей Венеры» оттуда цитировал. Нашел, скотинка, где-то в тайниках моей памяти фильм «Люди в Черном». Ну и пусть себе. Что я — первый раз что ли?
— Ты, мразь зажравшаяся, на должность зачем поставлен был? — продолжил я сотрясание побледневшего барона. — Ты, за порядком следить поставлен! А у тебя под носом лихоимцы залетные честных горожан огнем жгут?! Ты, faul Tier, от пожаров столицу края беречь поставлен?! И где же твои пожарники?
Кричал громко. И правдолюбцем хотел себя выставить, и погорельцам виноватого подсказать. А вдруг те не побоятся и жалобу генерал-губернатору напишут? Появится достойный повод сменить полицмейстера. После пары проведенных с ним совещаний — уже успел убедиться — старый майор только щеки надувать умеет, да каблуками лихо щелкает. Больше от него проку, как от козла молока.
Кричал громко и долго. Пока не убедился, что слова попали на благоприятную почву — из собравшейся толпы зевак стали раздаваться радующие сердце возгласы.
Добить поверженного кавалериста помешала здравая мысль. Подумалось вдруг — а что на это скажет Дюгамель? Очень уж не хотелось портить отношение с генерал-губернатором накануне Алтайской экспедиции. Да еще без надежной «крыши» над головой. Отпустил воротник растрепанного барона. Приказал организовать настоящую пожарную охрану, а не только наблюдателей на вышках ставить, и