Поводырь (СИ) стр. 181
французский король самолично в Ниццу прибыл, едва только царевич слег. Это ведь не князь какой-то. Это Наследник Императорского Престола. И идеальный повод для войны, по совместительству, стоило только заподозрить возможность отравления!
С другой стороны, разве не существует других причин, способных лавинообразно запустить механизм быстрого развития спящей болезни? Почему после купания в Голландии Никсе хуже не стало, а в Венеции — он почти сразу свалился? Коварные итальяшки отравили? Тю! Так не было еще Италии, как государства. Да и, кроме, может быть — Англии, смерть Николая Александровича никаких осязаемых выгод не принесла бы. Тем не менее, именно в Венеции болезнь проснулась. Почему?
А не могла ли стать причиной банальнейшая акклиматизация? Санкт-Петербург и Голландия — примерно одна климатическая зона. Болезнь — спит. Климат Средиземного моря — резко отличается. Теплое море, масса морепродуктов, фруктов и солнца — нате вам: обострение и кризис.
Возможно? А хрен его знает. И посоветоваться не с кем. Врачей тут еще руки с мылом нужно учить мыть и место укола йодом мазать. А о влиянии климата на организм им и подавно не ведомо.
Другой вопрос — мне-то что с того? Допустим, что именно писать в посланиях — я примерно себе представлял. А вот что мне за это будет? И чем это может закончиться? Ведь не поверят же — брякни я о климатических зонах. За чудака и карьериста примут. А яды? Могут они тупо усилить охрану наследника, сообщи я им о возможности отравления? Легко! Но, Колю это уже не спасет. Охрана ни акклиматизацию, ни болезнь не победит. А я стану черным вестником, «накаркавшим» трагедию. Вроде и «спасибо», а на самом деле — глаза б на тебя не смотрели…
Но что-то мне подсказывает, что и одной природой тут не ограничилось. И все, как всегда, гораздо сложнее. И проще.
Вариант третий — наиболее благоприятный. Даже мечтать приятно…
Итак, я весь в белом, сообщаю,
что врач Шестов — дундук, и просмотрел у царевича серьезное заболевание. Что Николая ни в коем случае нельзя отправлять в Европу. Что теплые моря ему, что меч острый. Что нужно немедленно созвать консилиум светил медицины и принять меры к излечению. Царь тронут, царица вся в слезах. Врачи берут анализы и выявляют воспалительный процесс. Я поручаю Высочайший карт-бланш на всевозможные эксперименты в своей губернии, три… нет! четыре ордена и какое-нибудь придворное звание… Все рады, на Рождество я получаю в подарок открытки собственноручно нарисованные младшими братьями и сестрами Николая. Фрезе умирает от расстройства и АГО отдают мне…
Фиг! Не поверят. Лейб-медики рапортуют о полном телесном здоровье Никсы, а какой-то хрен-с-горы, сидючи во глубине Сибирских руд, доносит нечто совершенно обратное. Яб и сам не поверил…
Всех трех, участвовавших в лечении наследника, врачей, кстати, тоже Николаями зовут. Господь часто делает людям намеки, только мало кто на них внимание обращает. Благо — я не такой. Мне и меньшего бы хватило.
Решить-то спасать будущего Николая Второго, я решил. А вот как именно, мне в голову пришло, только когда я увидел пароходную «Уфу» и обещанную Юзефом Адамовским баржу. Правда, до этого было еще две недели напряженных раздумий, первая, майская прибавка к жалованию от Фонда и активная подготовка